потому что услышал эту фразу от него. Кирпич был человеком неприятным и вредным, я его не любил, да и он меня тоже, хотя сталкиваться нам приходилось нечасто, но все эти взаимодействия проявлялись в виде раздражения и недовольства с его стороны.
В руках у мастеров были бутылки с водкой и стаканы. Это, конечно, было забавно, но водку я не пил, в чем и признался, однако это не подействовало. На железную бочку положили железный лист и на него поставили бутылки. Закуски не предполагалось.
Пил я очень осторожно, хотя на меня наседали со всех сторон, требуя, чтобы я первый стакан выпил до дна. Кое как я его допил, но далеко не сразу и мне тут же наполнили второй. Тут я уже наотрез отказался пить до дна. Не могу сказать, что я опьянел, но мне этого совершенно не хотелось. Когда Дмитрий Алексеевич понял, что толку от меня никакого, то встал, расстегнул штаны и вывалил уже знакомый мне орган. Я пытался отвернуться, но он довольно грубо схватил меня за волосы, заставив открыть рот и принять его крайнюю плоть. Двигался он неспеша, размеренно, я чувствовал как растет и крепнет его орган и движения становятся более уверенными и сильными. Вскоре я уже давился от того, что он вводил мне в горло. Остальным этого, естественно, тоже захотелось и началась карусель. Не скажу, что мне особенно нравится делать минет, особенно, когда члены такие большие. Мне периодически давали пощечины, чтобы привести в чувство и унизить и снова приходилось принимать в рот. Я уже подумал, что все ограничится минетом, но Дмитрий Алексеевич расстегнул мне рубашку, а потом потребовал раздеться, оставив только обувь. Я был в черных зимних ботинках с толстой подошвой, пришлось их снять, чтобы снять штаны, а потом снова одеть. В итоге я остался в одних ботинках, сами мастера тоже разделись и снова засели за свой импровизированный стол.
— Иди-ка сюда - позвал меня мастер - Садись ко мне на колени.
Я заметил здоровый эрегированный член, который гордо торчал вверх и показав на него пальцем осторожно спросил:
— На него?
— Ну а ты как думаешь? - ехидно спросил Дмитрий Алексеевич.
Моя попытка насадиться на торчащий член не принесла успеха, в конце концов мастер оттолкнул меня, потом встал и нагнув меня над столом, стал разминать мне анус пальцами. Он даже и не думал быть нежным, поэтому я иногда вскрикивал от его резких движений. Разминка была недолгой, зато после нее нажим скользкой головкой оказался удивительно успешным, заставив меня охнуть и дернуться. Мастер пресек мои нелепые попытки освободиться и стал развивать успех короткими толчками, вгоняя ствол все глубже. Из моих губ вылетали жалобные крики и стоны. Поначалу было больно, но постепенно боль ушла, хотя ощущения остались довольно сильными. Когда Дмитрий Алексеевич, осторожно привлек меня и затем пятясь, вернулся к стулу и сел на него со мной на члене, другие мастера увидели мое лицо. Мне всегда казалось, что я выгляжу довольно глупо, они же разразились матерной бранью в мой адрес, в которой было и восхищение и осуждение и какая-то претензия. Проклятая гравитация заставляла меня все глубже насаживаться на член, мой анус уже превратился из двери в широкие ворота. Я страдальчески стонал в лицо мастерам, а они издевательски хохотали в ответ, потом Кирпич с членом наперевес подошел ко мне, словно собирался отлить в туалете, но вместо унитаза он сунул член мне в лицо.
Я был небезупречен, члены то и дело выпадали из моего рта, однако, их быстро туда возвращали. При этом я
Поезда