менее трех десятков женщин разного возраста, комплекции, цвета кожи и волос, – но...
Но сейчас я снова был сопливым пацаном.
– Прямо здесь? Сейчас?
– Я не против, – отвечал мне оробевший голос.
– Тогда... тогда пойдем.
Я вышел из машины. Помедлив, вышла и Мэри. Ее сказочное тело золотилось утренним огнем, волосы полыхали на солнце, соски целились в меня как орудия в приговоренного к смерти.
Я подошёл к ней, заглянул в изумруды, ставшие янтарём, взял за холодную руку...
Через два часа я совал исписанный бланк глухой телеграфистке в дыре под названием Саут-Пойнт:
“Аманде Бэйтс, 25-я улица, дом 274, Солт-Лейк-Сити, Юта. Это не она тчк ложный след тчк от дела отказываюсь зпт задаток верну течение недели тчк”.
Какой же я болван, думал я, пока телеграфистка возилась с телеграммой. Какой я болван, – и как это хорошо. Рот мой горел от сладости и соли, уши набухли стонами, хозяйство ныло от жаркого боя в утробе Мэри, тело купалось в невидимом коконе ее прикосновений...
Она ждала меня в машине. Кое-как приодетая в местной лавке, розовая, оглушенная, с глазами на пол-лица, – казалось, по ним можно было прочитать все, что с ней случилось.
– Привет, – сказал я. – Каково это – чувствовать себя женщиной?
– Хорошо-о, – мурлыкнул медовый голос. – Так же, как чувствовать себя грязной.
Майские праздники