вот этот пьяный пидор блядищей обозвал! – рявкнула Оксана. – А когда мой муж ему врезал, то он дружков своих на помощь позвал!
— Я ж не знал, - плакался Степаныч, сидя в кустах, куда его загнала Оксана.
— Милицию вызывайте! – потребовала Оксана.
— А мне скорую, - простонал Степаныч, ощупывая ребра.
— Слышите, нет? – повторила Оксана. – Вызывайте! Сходите кто-нибудь к сторожу на пост, у него телефон есть!
— Мля, Степаныч, тебе конкретно, пиздец! – на ноги, шатаясь, поднялся второй нападавший, подходя к нему. – Ты в какой блудняк нас втравил, урод ты конченный?
— А я знал? – заорал Степаныч, отодвигаясь в гущу бурьяна...
***
Антон проспал. Всю ночь после такой заявы отца – его в армию! Надюху в общагу! – он часов до трех проворочался в кровати, пытаясь уснуть. Бесполезно. Даже глоток живительного «Аиста» оказался бессилен. Только под утро, когда за окном начало светать, он вроде задремал.
В принципе проспать в воскресенье почти до полудня сам бог велел. Но тут другое – его никто не потревожил, не позвал на завтрак. Раньше бы за опоздание к завтраку батя с матерью весь мозг бы вынесли, да еще «лещей» отсыпали. А тут – тишина в доме.
Он выглянул из комнаты. Никого. Сходил в туалет, ванную, заглянул на кухню. Пусто. И тихо. Подошел к двери Надькиной комнаты, постучал. Открыл.
Надька сидела в кровати, обняв руками колени. Увидев Антона, только кивнула ему.
— Где предки?
— А кто знает? – отозвалась сестра. – Я встала, нет их. В доме тишина.
— Какие мысли?
— Пойдем завтракать, какие еще мысли?
Кухня пустовала. Во всех смыслах. Холодный чайник. Чистый стол. Антон залез в холодильник, вытащил 4 яйца, поставил варить. Поставил на газ чайник.
— Интересно, где они? – спросила Надька.
— А кто их знает, - отозвался Антон. – Может, и к лучшему, что их сейчас нет. Я бы с батей сейчас не рискнул пообщаться.
— Я тоже, - буркнула Надька. – Как-то фиговенько вышло всё.
— Что думаешь делать? – поинтересовалась Надька, запивая яйцо чаем.
— Завтра с утра в «фазанку» пойду, - пожал плечами Антон. – Попрошу в АХЧ койку в общаге. Деваться некуда. Вчера батя чётко дал команду – мне в армию, тебе в общагу. До осени, до призыва еще далеко. Может, удастся, я думаю, доучиться?
О возможности получения койко-места в общаге на предприятии он умолчал. А ведь это был вполне реальный вариант. Мария Исааковна похлопотала бы вполне.
— Я тоже тогда пойду общагу выпрашивать, - заявила Надька.
— Куда тебе?! – возмутился Антон. – Сиди на месте! Ещё чего не хватало? Я – мужик, я проживу. А ты...
— А что? – взвилась Надька. – Это из-за меня нас выставляют! И я не хочу тогда с ними жить! Пусть сами, как хотят, так живут. И с кем хотят, с теми и трахаются!
— Эк тебя понесло, - лениво отозвался Антон. Он убрал со стола, стал мыть посуду. Надька отдала ему свой бокал. Она сидела за столом и не уходила.
— Может, потрахаемся? – вдруг предложила она.
— Не хочется, - ответил он. – Настроения нет.
— Хочешь, я тебе отсосу? – опять предложила Надька.
— А вдруг наши заявятся? – хмыкнул Антон. – После вчерашнего это будет как-то уж совсем цинично!
Надька тоже хохотнула:
— Прикинула. Я тебе сосу, а тут они – здрасьте вам!..
Она криво улыбнулась:
— Хотя вчера папахену очень даже понравилось. Я у него даже всё проглотила! Один раз меня продрал раком, второй раз я у него отсосала...
Сумасшедший поезд