этот метод, чтобы заработать дополнительные средства, всегда ориентируясь на женщин, которые сомневались в моих способностях. Мой племянник никогда не жаловался на свою роль моего личного раба, и я старалась держать его деятельность в разумных пределах. Я знала, где провести черту, чтобы он не чувствовал себя слишком униженным или оскорбленным. Мы никогда этим не занимались перед другими мужчинами. Племянник не готов был чувствовать себя куколдом. Да и я боялась, что могут натворить мужчины.
Мой племянник Саша был моим верным слугой, и я была благодарна за его непоколебимую преданность делу. Мне немного стыдно перед его покойной матерью, но я могу успокоить себя тем, что Саша делает это добровольно.
Благодаря моему умному плану, благодаря преданному служению мне, мой племянник и я смогли жить ни в чём не нуждаясь, имея запас легких денег. А кто мог желать большего?
История 5. Секта женского доминирования
Когда монахиня вошла в скромную обитель матери и сына, ее взгляд встретился с тревожными глазами матери, с нетерпением ожидавшей этого визита святой женщины.
Монахиня, одетая в короткую юбку, обнажавшую ее стройные ноги, излучала чувственность, которая, казалось, противоречила ее религиозному одеянию.
Мать взглянула на сына, который преклонил колени у ног монахини и почтительно опустил глаза. — Как ты и приказала, Святая Мать, — пробормотал он, его голос был едва слышен.
Монахиня улыбнулась, ее губы скривились в дьявольской ухмылке. «Помассируй мои ноги, дитя», — скомандовала она властным тоном.
Мать, искренне верующая в секту, наблюдала, как ее сын покорно подчинялся, его руки работали на нежных ногах монахини, его прикосновения были нежными, но твердыми. Когда пальцы сына массировали ноги монахини, она закрыла глаза и издала тихий стон, звук удовольствия наполнил комнату.
Она открыла глаза, встретившись взглядом с матерью. «Спасибо небесам за то, что они благословили мальчика и дали ему в награду возможность ублажать ноги такой святой женщины, как я».
Губы матери дрожали от радости, ее преданность секте непоколебима. Она с трепетом наблюдала, как слова монахини превращались в соблазнительную молитву, и казалось, что каждое произнесение наполняло прикосновение ее сына божественной силой.
Глаза монахини остекленели от желания, когда она отдала следующую команду.
— Лижи мои ноги, дитя, — прошептала она едва громче шепота. Сын на мгновение заколебался, его лицо покраснело от смущения. Но строгий взгляд матери напомнил ему о его долге перед сектой.
Дрожащими руками сын потянулся к ногам монахини, его язык нежно ласкал ее кожу. Когда он лизнул ее ноги, стоны монахини стали громче, ее тело выгнулось в экстазе.
Мать завороженно наблюдала, как послушание сына, казалось, приближало святую женщину к небесам. Монахиня громко молилась, ее голос дрожал от желания.
«Спасибо небесам за то, что они благословили мальчика и дали ему в награду возможность лизать ноги такой святой женщины, как я».
Сердце матери переполнялось гордостью, когда она наблюдала за преданностью сына монахине. Она вытерла ему рот салфеткой, ее прикосновения были мягкими и любящими, как будто защищая его от греховных желаний, которые, казалось, просыпались в нем.
Когда монахиня поднялась на ноги, ее глаза снова встретились с матерью. Она повернулась к паре спиной, подставив сыну свою задницу. «А теперь лижи мою задницу, дитя», — скомандовала она твердым и непреклонным тоном.
Мать с бьющимся от предвкушения сердцем наблюдала, как ее сын осторожно подошел к монахине сзади. Он опустился перед ней на колени, его глаза были прикованы к запретной плоти, и медленно высунул язык.
Стоны монахини наполнили комнату, когда язык сына исследовал ее задницу, его движения были медленными и чувственными. Мать, потерянная в данный момент, чувствовала, как шевелятся ее собственные желания, как ее тело болело от тоски.
Девятнадцать сантиметров