На следующий день я проснулся с затуманенным сознанием, а в окно моей спальни светило солнце. У меня закружилась голова при мысли о великолепном обнаженном сокровище, которое моя мать прятала от меня все это время. Мысль о ней снова заставила мой член заныть.
Прошлой ночью мне удалось добраться до своей комнаты без сердечного приступа. И сдерживаемая, невероятная похоть заставила меня подрочить. Я кончил, хватаясь за нее, дроча при мысли о том, что она чувствует, как она выглядит, мастурбируя так усердно, что кончал снова, и снова, и снова, пока не рухнул на кровать в месиве пота и спермы. Передо мной заплясали безумные картины - ее мокрые волосы, разметавшиеся по бледному изгибу спины, ее открытый рот, ее темные глаза, смотрящие в мои... ощущение нежности ее обнаженной кожи, упругий толчок ее груди, когда она скользко протиснулась мимо меня.
А потом я увидел то, что было у нее между ног. От вида этого маленького, аккуратно подстриженного треугольничка у нее между ног у меня заболела челюсть. Этот розовый оттенок.
Я уставился в потолок, как будто мог каким-то образом видеть сквозь него. Поднялся в ее комнату. Я хотел большего.
Я хотел почувствовать гораздо, гораздо больше.
Входная дверь скрипнула. Вернулся папа. Я услышал, как он застонал.
— Веселился всю ночь? - Из кухни донесся мамин голос. Я думаю, она каким-то образом спустилась вниз, и я ее не услышал. Отец вернулся с полупьяным ворчанием. Мама не ответила. Я думаю, она перестала с ним общаться.
Я оделся для еще одного солнечного дня и вышел из дома, надеясь, что ситуация не будет слишком неловкой. Может быть, раз дома папа, мама сможет отмахнуться от этого. Не то чтобы я этого хотел. Но у меня внутри все сжалось, когда я ее увидел.
На ней было гораздо больше одежды, чем вчера, и выглядела она более сдержанно. На ней не было легкого халатика, открывавшего ее изящные ножки. Вместо этого на ней были шорты, которые спускались и доходили до середины бедра. Сверху на ней была еще одна майка. На плечи накинута шаль. Это был туристический костюм. Консервативный. Это не показывало ничего из того, что я хотел бы видеть.
Она встретилась со мной взглядом и удержала его. Я кивнул, стараясь сохранять хладнокровие.
— Прошлым вечером произошло кое-что интересное, - громко сказала мама папе, не сводя с меня глаз. Мое лицо похолодело, когда кровь отхлынула от него. Папа застонал с дивана, а я застыл, как вкопанный. - Ты хочешь это услышать, Росс? - Ее голос был ледяным. Натянутым. Холодным, как лед. У нее глаза, как у орла. Она посмотрела на папу, который даже не потрудился ответить. - Думаю, нет, - пробормотала она. Она снова посмотрела на меня.
Передо мной появилась тарелка с нарезанными фруктами. Мама поставила на стол тортильи, яйца и блюдо с сальсой, не отводя от меня взгляда. Пытаясь запугать меня.
Очевидно, вчерашний вечер был ошибкой. Я снова начал сожалеть обо всем и попытался придумать, что бы такое сказать. Как-нибудь извиниться.
Я попытался прошептать: - Прошлым вечером...
Мама подняла палец и заговорила обычным тоном, зная, что папа совершенно не способен слушать, не говоря уже о том, чтобы участвовать в дискуссии. - Послушай, - ее голос звучал решительно. Окончательно. Твердо. Она опубликовала ряд королевских деклараций и указов, каждое слово которых было подобно удару молота. - Прошлый вечер был странным. Еще более странным, чем наше маленькое приключение с TSA. Я не знаю, что, черт возьми, на тебя нашло. Ты так странно себя ведешь последние несколько дней. - Она неодобрительно посмотрела на меня,
Оля Творогова работает в пансионате