и счастливый в браке человек. - Его сарказм лился рекой.
— Мы оба знаем, что это ложь.
— Мы оба знаем, что я не стал бы делать ничего, что могло бы привести к разводу. - Папа выпрямился на диване. Теперь он был настороже, и его тон был таким же, как у мамы. - Это было бы немного дорого, не так ли?
Мама заерзала, чувствуя себя неуютно из-за того, как быстро развернулся разговор. - Я понимаю.
Папа пожал плечами и откинулся на спинку. - Хочешь, я расскажу тебе, как прошла прошлая ночь? – хихикнул он. - О, Нора. Ты думала, что я изменял тебе последние несколько дней, не так ли?
Мама ощетинилась от разочарования и смущения, внезапно почувствовав себя виноватой. Она начала потирать руки, а ее взгляд скользил по мне и вниз по моему телу. Я смущенно вытер рот.
Она ответила: - У любой женщины были бы свои проблемы. Ты каждый день возвращаешься пьяным. Днем. Вряд ли ты стал бы спать на полу в баре.
— Ты бы удивилась, узнав, что может сделать пара двадцаток в нужном месте. У меня есть прикроватная тумбочка, представляешь? Подушки, одеяла, скамейка рядом с барной стойкой - все, что нужно. - Папа зевнул. - Просыпаться в новом баре почти каждый день - это как в походе. К тому же, ты можешь выпивать до 9 утра. - Он перевернулся на другой бок. - Если серьезно, это самое веселое, что у меня было за долгое-долгое время. А теперь перестань ворчать.
Мама фыркнула и вернулась на кухню. На ее лице отразилась ярость. Я отступил назад, когда она прошла мимо меня к раковине, обхватив ее руками по обе стороны. Она тяжело дышала от ярости.
В голосе отца, доносившемся с дивана, послышалась насмешка. - Кроме того. Ревность тебе не к лицу, Нора. И даже если бы я разговаривал с другими женщинами, что бы ты сделала? Ты бы развелась со мной? - Он тихо рассмеялся, стараясь не усугублять свое похмелье. - Ты слишком милая для этого. - Он помолчал. - Только не говори мне, что Бретт еще не проснулся.
Мамины брови поползли вверх, когда она поняла, что папа понятия не имел, что я был на кухне. Она повернулась и посмотрела на меня. Я мог сказать, что она задумалась. На ее лице отразилась дикая злость. - Он... все еще в своей комнате, - медленно произнесла она, глядя прямо на меня. - Итак, что ты там говорил, дорогой? - Ее слова звучали как металлические осколки. Она поманила меня к себе, подзывая ближе. Приложила палец к губам. Положила руку мне на плечо. Толкнула меня вниз, издав при этом едва слышный шипящий звук.
— Я имею в виду, - сонно донеслись папины слова из-за дивана, - Ты просто не такая женщина, чтобы разрушить наши жизни. Ты слишком милая. Слишком робкая.
Я опустился на колени, глядя на маму снизу-вверх. Она холодно посмотрела на меня сверху вниз, нежно положив руку мне на затылок, в то время как другая ее рука скользнула к нижнему краю ее шелкового халата. Я ошеломленно уставился на нее, когда она медленно и нежно подняла его.
Ее талия оказалась на уровне моих глаз, когда черный шелк разошелся, снова обнажив ее соблазнительные бедра. Показались волосы на лобке, а чуть ниже ярко-красный бугорок клитора сиял, как драгоценный камень, среди бледной-пречистой плоти между ног. - Робкая? - Мама повторила папины слова. - Милая? - Она нежно притянула мою голову к своему лобку, изобразив губами нежный поцелуй, намекая, что я должен был
А все могло пойти по другому сценарию.