почувствовал это, поднимаясь все выше в своем возбуждении. Мои ноющие яйца начали сжиматься, а сперма хлынула вверх.
— Кончи на мамины бедра, - захныкала мама. С этими словами мои яйца отпустили, и я начал кончать, хватая ртом воздух, когда моя сперма выплеснулась наружу, проскальзывая между маминых бедер, пока я трахал ее внутрь и наружу, немного выплескиваясь наружу на диван виллы, окрашивая его в скользкий белый цвет. Она стекала по маминым ногам, пока я продолжал трахать, и мама задыхалась, а я стонал, стекая спермой по ее подколенным сухожилиям. Липкость усиливала ощущение смазки, пока я отпускал все из себя.
Я откинулся назад, а липкая жидкость все еще стекала с моего члена на пол. Мама оперлась руками о диван, оглядываясь назад и тяжело дыша. Белые струйки спермы стекали по внутренней стороне ее ног. Она посмотрела вниз, восхищаясь ими. - Я не понимаю, Бретт, как ты умудряешься готовить так много этого напитка, - она провела по нему руками и собрала немного на кончики пальцев. Она поднесла его ко рту, любуясь, как он блестит. - Может быть, это потому, что ты молод, - она открыла рот и положила его на язык, пробуя на вкус с выражением приятного удивления на лице. – Намного…намного вкуснее, чем у твоего отца.
— Тебе нравится, какая она на вкус, шлюха? - Спросил я, уверенный в себе, большой-пребольшой мужчина.
— Кстати, Бретт, - сказала она неожиданно сурово. - Все эти разговоры о шлюхах очень, очень неуважительны. Ты никогда…никогда не будешь так разговаривать со своей матерью. - Ее взгляд был серьезным. Чрезвычайно серьезным.
Я снова почувствовал себя ребенком. Как будто меня собирались наказать.
— На этот раз я оставлю все как есть, потому что это было чертовски весело, но будь уверен, - решительно кивнула она, - если ты еще раз назовешь свою маму шлюхой, я запрещу тебе это делать до конца твоей жизни.
Однажды в большом городе