Один из помощников, пыхтя от напряжения, перехватил поудобнее, в районе талии — Карина слегка прыснула: она боялась щекотки. Она уже собиралась отпускать ноги с грузовика, как вдруг один из мужиков вдруг пошатнулся.
— Ать, мать честная!.. — рявкнул он, и оба покачнулись.
Полицейская мамаша вот-вот должна была рухнуть головой вперёд! Пётр только и успел что в ужасе застыть. Но тут на помощь с неожиданной для своей комплекции прытью сиганул третий мужик. «Держу!» — он оказался перед Кариной и стремительно вскинул свои волосатые руки. Одной он схватился в районе нижних рёбер женщины, а другая почти утопла в одной из Карининых сисек.
— Хннн-г! — выдавила из себя женщина. Её лицо исказила гримаса напряжения, рот скривился, за губками показались стиснутые зубы.
— Да ёлки-палки! — вскрикнул прежний жалобщик: — Вы же обещали не течь!
Карина тужилась, превозмогая нахлынувшую волну чувств. Сдавленным голосом она пропищала:
— Я не кончала… я не кончала… моя киска держится, но… но я ехала очень быстро, и я посадила электроды прямо на соски… и мои сисечки всегда были чувствительные, а сейчас… гражданин так сильно стиснул мою грудку!.. А другая рука меня щекочет!
Мужчина, что держал спереди, только поудобнее ухватился и покраснел от натуги. Ему, похоже, было всё равно, что, где и насколько чувствительно — он просто использовал удобные для хвата части женского тела. Тот, что держал снизу, жаловался и возмущался, но обещание своё не исполнил и исправно опускал женщину вместе с товарищем.
Пётр выдохнул, с облегчением понимая, что катастрофы удалось избежать. Его мамаша, не в силах более сдерживаться, сдалась щекотке и захихикала, заёрзала в руках носильщиков. Её свободная грудка подпрыгнула под блузкой, а волосы упали на лицо. Мужчины фыркали, но, теперь уже втроём, аккуратно поставили Карину на дорогу.
«Фуух…»
«Охх…»
Двое мужиков кряхтя разминали спины, а третий согнулся и, словно забыв одну руку на груди, тяжело дышал.
— Ох, спасибо вам большое, мальчики, — поспешила с благодарностями Карина. — Вы извините, пожалуйста, что забыла вас о щекотке предупредить.
— Не стоит благодарности, мисс, — отвечал один, направляясь обратно, — это честь для нас, не стоит благодарности.
Другой же ворчал:
— Если моей жене что-то не понравится, я буду жаловаться в ваше управление! Если вы не можете сами контролировать свою вагину, то пускай хоть они об этом позаботятся!
— Простите меня, гражданин, — кланялась женщина. — Вы правы, я должна лучше контролировать свою киску, я буду тренировать её усерднее!
Фыркнув, недовольный ушёл, обнюхивая кончики пальцев. Последний же мужчина всё никак не мог отдышаться. Это был тот самый, с лысиной и слегка обрюзгшим уже лицом.
— Сэр, с вами всё в порядке? Вам нужна помощь?
— Я… я… — мужик никак не мог перевести дыхание и ошалело водил глазами. — Ваша форма, это… это… я просто…
— Да, сэр, это обычная униформа полиции, вам нужна какая-то помощь? — повторила Карина.
Его рука словно бы непроизвольно сжималась и разжималась на мягкой женской выпуклости. Приличия и служебная честь не позволяли офицеру просто скинуть руку с груди и отвернуться. Хотя, кажется, и ей становилось не вполне спокойно — под сбитой блузкой проступили небольшие бугорки, а вибратор трусиков попритих — видно, возбуждение хорошо держалось и без него.
Впрочем, без крючковатых пальцев других мужчин, которые стискивали ягодицы и высекали искорки сладких ощущений из кожи рядом с трусиками, Карина легко противостояла этим ласкам. Правда вот носик её слегка сморщился — как будто от разочарования. Разглаживая задранную юбку по попке, она незаметным движением, через ткань провела ноготочками по интимной впадинке, где до этого стойко держались пострадавшие пальцы мужика.
Мальчишник