— Я серьезно, - пробормотал папа. - Твоя мама заставила меня пообещать ей перед поездкой, что я поведу ее на танцы. Итак, второй день, и мы все сделаем, а потом сможем расслабиться, выполнив все наши задачи. Хороший план, да?
Я кивнул в ответ, готовый придумать предлог, чтобы остаться дома.
Затем на лестнице послышались тихие мамины шаги. Я не хотел поднимать глаз.
— Ух ты... - удивленный голос папы заставил меня вздрогнуть. - Нора. Ты выглядишь...
Я поднял глаза. У меня отвисла челюсть.
Папа тоже не смог закончить фразу.
Мама стояла на полпути к лестнице, и легкое летнее платье развевалось вокруг нее. Оно было узорчатым, доходило только до ее нежных бедер, переливалось желтыми и красными, синими и зелеными цветами, ацтекскими виноградными лозами, по краям были оборки и кружева. Винтажный мексиканский стиль явно повлиял на того, кто его создавал, но оно было низко надвинуто на плечи, а бретельки обхватывали руки. Мамины волосы каскадом ниспадали на плечи и спину, струились по нежно-белым вершинкам грудей и вели к длинным бледным рукам, перекинутым через перила.
Ее макияж... в этот момент я понял, что мама действительно была невероятной красавицей. Все это время она, может быть, и пользовалась небольшим количеством косметики, но сегодня вечером... она действительно приложила немало усилий. Ее глаза были темными, а ресницы длиннее и темнее. Ее губы были выпячены, а на розовых щеках выделялся темно-красный румянец. Она держалась спокойно, четко, с достоинством. Благородно. Невероятно красивая. Как мифическая королева, в теле идеальной женщины.
Она встретилась со мной взглядом на невозможную секунду. Ее лицо было непроницаемым. Мне пришлось отвести взгляд. Затем она посмотрела на папу. - Ну?
— Вот теперь мы разговариваем, - удивился папа. Мама рассмеялась в ответ и откинула волосы назад, застенчиво глядя в его сторону.
Платье развевалось, когда она опускалась, и при каждом движении открывалась высота ее прелестных ножек. Я не мог поверить своим глазам. Она была такой…такой красивой.
— Ну, я готов, - папа встал, на самом деле демонстрируя некоторый энтузиазм, пытаясь удержаться от того, чтобы не упасть. - Я обещал тебе танец, и теперь мы собираемся его устроить. - Он протянул руку, и мама взяла ее. Ее темные глаза снова встретились с моими. Я почувствовал, как боль в моем сердце усиливается. Она снова отвернулась от меня.
— Давай, малыш, - позвал папа. - Сегодня вечером ты все купишь!
Мы вместе вышли из дома, подозвали такси в деревне и быстро пересекли северную границу, направляясь в Четумаль, Мексика. Город действительно находился на границе. За контрольно-пропускным пунктом высились кирпичные и глинобитные здания. Несколько охранников лениво взглянули в окошко такси на наши паспорта, в основном уставившись на маму, чьи солнечные очки не позволяли им как следует разглядеть ее лицо. Вместо этого они ограничились тем, что посмотрели на ее великолепную фигуру, а затем помахали нам, проезжать мимо.
Улицы Четумаля были обсажены пальмами, увешаны фонарями, мягко светящимися в сгущающейся темноте. Сотни флагов и узорчатых транспарантов висели над нами на улицах, а электрические фонари вспыхивали, как светлячки. Образовались небольшие толпы. Молодые люди, готовящиеся к ночной жизни, высыпали из баров, ресторанов, музыка кружила над нами в танце.
К тому времени, как мы вышли из машины, папа, казалось, пришел в себя и быстро направился к кантине, которая, казалось, была особенно украшена огнями, а кирпичная кладка поднималась на несколько этажей в воздух. Он высказывал свое мнение, часто поглядывая на маму, которая опиралась на его руку, пока они шли. - Вот это замечательное местечко я видел вчера вечером. Я
Когда-то это должно было случиться