с другой, будучи мужчиной, не был подвержен сексизму, как моя супруга, а с третьей, будучи гетеросексуалом, ещё и не был подвержен гомофобии. Да, конечно, сложно было разглядеть во мне гетеросексуального мужчину сейчас, сразу после того как я ублажал несколько мужчин. Да и то, как я выглядел сейчас голый в ошейнике, стоящий на коленях на полу со стекающей с губ слюной и смазкой из членов, с завитыми на женский манер волосами, с уже инстинктивно выгнутой для привычного принятия члена в анал спиной, едва ли соответствовало стереотипному представлению о цисгендерном мужчине-гетеросексуале. Но не нужно всё-таки путать сексуальную ориентацию и политически-идеологический активизм, частью которого для меня было регулярное предоставление своего тела и своей воли в пользование угнетённым группам. Даже надетый на моё хозяйство пояс верности был частью активизма: с его помощью я, в первую очередь, выражал свой протест патриархальным предрассудкам, а не удовлетворял какие-то фетишистские потребности. Даже, будучи наряженным в платье служанки и прислуживающий группе мужчин, я оставался человеком, социальный опыт которого был сформирован в соответствии со стереотипами о цисгендерности. А тут ещё и эта привилегия заняться оральным сексом с супругой в тот момент, когда мы, вроде бы, пришли ублажать представителей расового меньшинства, а не развлекаться друг с другом. Тем не менее, вопрос привилегированности такого моего положения можно было рассматривать по-разному. Времени на долгую рефлексию в тот момент не было, и я решил оставить проработку своих переживаний для сессии с психоаналитикессой, с которой мы всегда постфактум после такого активизма прорабатывали все моменты, в которых в моих мыслях и действиях могла проявиться токсичная маскулинность и другие деструктивные предрассудки.
А пока что я продолжил самозабвенно лизать разгорячённое отверстие моей жены, иногда уделяя внимание пространству вокруг него, так как я знал, что у Насти всё пространство между ног - это эрогенная зона. Через минуту-другую я почувствовал, что у моего языка появился конкурент в интересе к настиному лону: Хозяин пристраивал свой возбуждённый, вымазанный моей слюной член к дырочке своей белой шлюхи, которую я старательно подготавливал к этому сокровенному моменту. Я, конечно, сразу уступил место. Мне, как привилегированному европиоду, было бы невежливо мешать представителю угнетённого меньшинства получить то, что ему необходимо.
Пенис скользнул в вагину моей жены, а я сместился выше и начал обрабатывать языком клитор любимой. Стало чуть удобнее, уже не приходилось так сильно выгибать шею, чтобы вылизывать пространство у Насти между ног. Моя жена стонала, прыгая на члене. Когда она опускалась вниз, мой подбородок елозил по мошонке Хозяина, пока я обрабатывал языком клитор. Всё-таки хорошо, что я удалил с лица все волосы лазером. Было бы очень неловко, если бы сейчас Хозяин ощутил на своих яйцах колкую мужскую щетину. Недеюсь, прикосновения моего гладкого, как у девочки, подбородка были ему приятны. Когда Настя поднималась вверх, я проводил языком по влажному чёрному стволу и наслаждался вкусом жидкости, попадающей мне в рот. Треугольник спереди отверстия моей жены было очень приятно вылизывать в то время, как внутри хозяйничал чёрный член. Когда Настя испытывала очередные оргазмы, она тряслась, прижимала меня руками к своей киске.
И так была доделана наша работа по обслуживанию последнего из трёх наших сегодняшних мужчин. О том, как на наши с Настей лица польётся горячая густая сперма, я мечтал с самого начала сегодняшней встречи. Я хотел именно такого её завершения. Понятное дело, что я не в праве был диктовать свои условия, наши чёрные хозяева имели полное моральное право заканчивать всё так, как именно им хотелось. Ведь именно они в этой комнате были
На джипе по бездорожью