Их ужас, их беспомощность - её заводила собственная власть над живыми существами, ей хотелось увековечить этот момент, запечатлеть их страдания, чтобы потом демонстрировать им это видео с воспитательной целью; чтобы доказать себе, что она вольна делать с ними, что пожелает. А они примут свою судьбу, став верными слугами, запуганными и жалкими, готовыми для неё на всё.
Екатерина откинулась на спинку кресла, наслаждаясь их покорностью. Она уже не просто их неформальный руководитель, она стала режиссером своего собственного спектакля, сценаристом и оператором в одном лице.
"От вас требуется смирение, лишь оно уменьшит ваши страдания", - с фальшивой заботой произнесла Катя.
"Ты, - она тыкнула пальцем в Первого, - бей сильно, не жалей своего друга, иначе не засчитаю попытку. Я выключу режим холода на твоём чипе лишь когда ты окончишь порку, поэтому тянуть - не в твоих интересах", - тут же нарушила свои же обещания Екатерина. Но Первый этого даже не замечал, он был готов на всё, чтобы воздействие чипа прекратилось.
"А ты после каждого удара кайся, обещай исправиться, " - она с удовольствием отвесила подзатыльник лежачему без штанов Второму. Он не протестовал.
"Начали, котятки!" - она включала запись и сосредоточилась на съёмке.
Размах и звонкий удар по филейной части Второго.
— Я буду стараться, - вскрикнул тот, его голос дрожал от боли и страха.
Глаза Кати заблестели злорадством. "Хоть ради него терпи, - обратилась она к Второму, не отрывая взгляда от телефона. - Твой верный друг не только помогает тебе списать штраф, но и уменьшает свой собственный".
Еще удар.
— Он мне не друг, мы просто коллеги, - выдохнул в камеру Второй, с видом полным отчаяния.
— Слышал, - она перевела камеру на Первого, ухмылка растянулась на её лице. - Оказывается вы больше не друзья. Давай-ка отхлестай его по-сильнее.
И Первый бил по приказу своей мучительницы, бил как она скажет и сколько скажет. Каждый удар был жестоким, каждый удар был унижением как для него самого, так и его бывшего друга.
Екатерина ходила вокруг, ловля удачные ракурсы своего подлого и ужасного представления. Она наслаждалась страданиями своих подчиненных, она чувствовала себя богиней, которая может делать с ними все, что захочет.
Второй кричал и плакал, его тело содрогалось от боли, но он не смел противиться. Первый распалялся все больше, уже чувствуя свое освобождение от наказания. Он видел, как спина и попа коллеги покрывается красными полосами и думал: "это так просто - избежать наказания". Он был рад своей роли палача, ведь она была такой простой и лёгкой...
— Ты сильно не зазнавайся, - уже после окончания своего садистского номера одернула Первого Екатерина. - Кто знает, может завтра на его месте окажешься и ты...
Ее слова были угрозой, напоминанием о том, что она может сделать с ними все, что захочет.
Она хотела, чтобы они жили в страхе перед ней, чтобы они никогда не забывали, кто настоящий хозяин этой игры.
Клизма от тёти