ее сиськи, а потом простонала: - Я ненавижу тебя, ненавижу себя, ненавижу то, что мы делаем, и я никогда не чувствовала себя более живой. Трахни меня снова, прямо сейчас!
**************
Когда в 2:15 я снова оделся и засунул трусики, которые были на ней, в карман своих шорт, у меня кружилась голова, но я был на порядок более сексуально удовлетворен, чем когда-либо в своей жизни. Эта женщина была богиней и взяла от меня все лучшее, что у меня было – в сексуальном плане. Я действительно не знаю, в скольких разных позах мы трахались, сколько раз я сосал ее клитор, сколько раз она облизывала мой член своим ртом и сколько спермы я залил в ее отверстия. Когда мы поцеловались на прощание, у нас был вкус секса.
— Это еще не конец, - прорычал я, сжимая ее задницу.
— Лучше бы этого не было, - прорычала она, все еще обнаженная, с блестящими бедрами, в ответ, прежде чем запечатлеть на мне прощальный поцелуй, и я вышел.
***********
В течение следующих трех лет – пока Гейл и ее семья не переехали за полторы тысячи километров отсюда – я многое узнал о жизни, сексе и особенно о чувстве вины.
В то время как во время секса с Гейл я получал слишком много эндорфинов – в среднем два разных сеанса, по несколько трахов на каждый сеанс, в неделю, – чтобы думать во время наших сексуальных приключений, в остальное время чувство вины было моим постоянным спутником. Однако вместо того, чтобы позволить этому разъедать меня изнутри, я претворил его в действие.
За неделю до переезда Гейл, Кассандра подвела итоги моего превращения чувства вины в действие, когда мы с Кассандрой лежали в посткоитальном блаженстве после энергичного траха.
— Роб, ты, должно быть, самый лучший муж и любовник в истории. Ты откликаешься на все мои желания, терпишь мое дерьмо, когда я в плохом настроении, и трахаешь меня лучше, чем кто-либо другой, даже лучше, чем когда мы только поженились. К тому же, дети и все их друзья, за исключением парней Бриттани, которые боятся тебя до смерти (Бриттани, нашей восемнадцатилетней дочери), думают, что ты самый крутой папа на свете. Я так сильно тебя люблю.
— Ты должна поблагодарить за это Гейл. Она превратила меня в секс-машину, и чувство вины, связанное с этим, заставило меня еще усерднее, чем когда-либо, стараться быть хорошим мужем и отцом.
Ну, на самом деле, я не сказал того, что было в предыдущем абзаце – хотя это правда. Фильтр между моим мозгом и ртом работает лучше, чем если бы я произнес что-то подобное вслух. На самом деле мой ответ был таким: - Ты и дети такие замечательные, что легко ответить взаимностью.
А потом я снова трахнул Кассандру, думая о сладкой и энергичной попке, бедрах и киске Гейл.
Жена-скромница. Путь к разврату Части 1-4