мужчины. Почувствовав напряжение на груди, она с профессиональной улыбкой заверила:
— Вы можете оставить руку, где вам комфортно — мне это доставляет такое же удовольствие, как и вам. Я не могу оторваться от своего задания, поэтому просто прошу держаться рядом со мной.
Из расстёгнутой ширинки выпрыгнул болт мужика. Пётр без натяжки назвал бы этот орган именно так: короткий, но толстенный. Тёмный, с тупой головкой — и стоял он идеально параллельно земле. Карина обернула его своей ладошкой, и так вместе они развернулись обратно к красной машине. Карина плавно водила рукой по стволу, рука мужика уже просто расслабленно покоилась на её груди.
Петру удалось раздобыть переносной сифон — шлем, напоминающий массивный обруч. Какая-то женщина отдала свой, предупредив, что он только на один заряд. Карине этого было достаточно. Вместе они водрузили прибор на голову шокированному гражданину. Конструкция мягко села на лоб и затылок, прикрыв краями глаза и верхние части ушей. Мать с сыном застегнули ремешок на подбородке. «Вам удобно?» — коротко поинтересовалась Карина, на что мужчина коротко кивнул.
— Пётр, мне понадобится ваша помощь, — похоже, мамаша твёрдо решила подыграть мужику, а Пётр был в общем и не против.
С вагинальным зондом в одной руке, а другой нежно надрачивая мужику, Карина в задумчивости смотрела на нарушительницу. Похоже, той было уже недостаточно возбуждения от теребоньканья только одного соска, и, в край утомлённая, она просто уснула.
— Думаю, нам придётся прервать это сонное царство… извините, мисс, но это ради вашего же блага и ради блага тех, кто может попасть в ту же беду, — в голосе матери звучала сталь. — Пётр, я знаю эту модель, — она потрясла зондом. — В этой штуке вибраторов много, а мозгов мало. Мы можем его обмануть. Мне нужно, чтобы вы перегрузили пилота, и тогда я смогу проверить, исправна ли система. Вот, возьмите перчатки.
Парень взял одноразовые перчатки, но в недоумении уставился на мать, мол, а делать-то что? Карина смерила его взглядом и демонстративно потёрла бёдрами. Потом показала пиздососом себе между ног, для верности ещё несколько раз особенно интенсивно вздрочнула претерпевшему писателю — тот держал себя стоически — и кивнула на женщину в красном.
«Хм…» — Пётр задумался. Он, мягко говоря, не привык касаться женщин без сознания. Или даже в сознании, но с кем он ни поговорил, ни даже билетик глорихольной в щель не сунул. Но, если уж он осмелел думать о службе — мало ли чего ещё придётся делать непривычного? Эх, придётся пробовать…
Парень вскарабкался обратно на грузовик и пролез в машину. Пожалуй, если залезть туда целиком, а не нагибаться с уровня платформы, то можно манипулировать гораздо вольнее. Пётр пробрался на пассажирское сиденье, стараясь поменьше задевать раскиданные после аварии вещи. И вот, он отодвинул юбку, чтобы получше разглядеть объект атаки.
Когда мать отцепила бешеный механизм, выжимавший все соки из отданного ему на растерзание женского тела, Пётр задумался и пофантазировал, как же может выглядеть и чувствовать себя вульва, испытавшая на себе его слепую ярость. Наверняка она будет покрасневшей и набрякшей — это парень решил сразу: он видел щёлки однокурсниц после длительных тренировок. Скорее всего, она будет похожа на раскрытый цветок: с раскрывшимися губками, хорошо различимым оголённым клитором, — тоже в общем виденное. Ещё Пётр ожидал увидеть капельку смазки, свисающую на ниточке из приоткрытой пещерки. Возможно даже, что насыщенно розовые или алые стеночки этого прохода будут не спать, а станут лёгкими — на грани заметности — движениями беззвучно звать его к себе.
Но то, что Пётр увидел, он готов был описать только
Дачные соседи