Служба была короткой, но мы дали время высказаться членам семьи. Я так и сделала. На самих похоронах присутствовало всего несколько человек, чего мы и добивались. Затем в нашей местной церкви был сдержанный прием. В конце концов, мы вернулись домой. Я была измотана так, словно пробежала несколько километров, а не просто сидела, стояла и разговаривала.
Я посмотрела на отца, чтобы сказать ему, что пойду вздремну. Он выглядел изможденным и измученным, но в то же время как человек, который наконец-то освободился от тяжелой ноши. Я увидела его глаза и, не задумываясь, резко вздохнула. В них было страстное желание, искреннее и любящее. В то же время в них был сильный голод.
Я знала, что произойдет, если я продолжу смотреть на него, встречусь с ним взглядом. Я знала, но все равно сделала это. Я была его маленькой девочкой, навсегда. Я никогда не могла ему ни в чем отказать. Я нервно облизала губы. Этого было достаточно.
Вы можете судить о том, как мы рассчитали время, но с нас словно свалилась огромная тяжесть.
Папа шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила назад. Он притянул меня к себе, яростно целуя и прижимая мои руки к бокам своими. Я чувствовала себя любимой и одержимой, и это было то, что мне было нужно. Я скользнула языком к нему в рот, давая понять, что готова. Его хватка ослабла, но его руки скользнули по моей спине и вниз, сжимая мою попку. Я застонала ему в рот.
Мы перестали целоваться и посмотрели друг на друга, тяжело дыша и улыбаясь друг другу с любовью. Я думаю, в тот момент я могла бы это прекратить. Это был бы приятный опыт, но, возможно, не более того. Я не собиралась этого допускать.
— Я хочу тебя, папочка, - сказала я, прикусив губу. На самом деле, до этого момента в наших сексуальных отношениях я пыталась быть соблазнительной в своей неопытной манере, но он взял инициативу в свои руки, как я и хотела. На этот раз я точно знала, что делаю.
Он взял меня за руку, нежно, но настойчиво, и повел вверх по лестнице. Мое сердце учащенно забилось, а дыхание участилось. Я чувствовала, как близко он был. Чувствовала тепло его руки на себе, и его запах. Я дрожала от предвкушения и страха.
Раньше это были первые впечатления, приятные экскурсии, прекрасные и новые. Я поняла, что он уделял мне время, был терпелив, давал мне то, что мне было нужно, и так, как мне это было нужно. Теперь он возьмет меня с собой. Я вздрогнула, когда он повел меня в свою спальню. Он отпустил меня, достаточно долго расстегивал молнию на спине моего платья, а затем стянул его с моих плеч.
В глубине души я жалела, что не надела что-нибудь более соблазнительное, что было нелепо. Это были похороны, и папе было все равно, что на мне надето. Он просто хотел снять это с меня. Я смотрела, как он раздевается, не отрывая взгляда от моего тела. Дрожащими руками я нащупала свой лифчик и, наконец, сняла его - простая и непринужденная задача, усложненная нервами.
Видя мои затруднения, он взял дело в свои руки. Подтолкнув меня к кровати, я оказалась на четвереньках. Я знала, как сильно он меня хочет. Я почувствовала, как его сильные руки стягивают с меня трусики, но он не стал их снимать. Когда я почувствовала, как он сжал мои бока, я застонала, сжимая бедра вместе. Я почувствовала его пристальный взгляд на своей спине, и на моей влажной, набухшей киске.
Вскрытые вены прерии времени