всех сил старался сдержаться на публике, но я видел, как по его щекам текут слезы. Эмили была папиной дочкой, и я знал, что ему было почти так же больно, как и мне, когда я узнал об этом. Мне нужна была отдушина, но, честно говоря, я не очень гордился собой, когда закончил свою историю.
Дорога домой на моем "Эскалейде" прошла почти в полном молчании. В частности, я предупредил всех, кто был в машине, чтобы они ни словом не обмолвились о романе Эмми с кем-либо из членов семьи, в частности с моими детьми. Я сказал, что им не обязательно об этом знать, но если они все-таки узнают, я не хотел бы, чтобы это произошло в первое Рождество без их мамы. По крайней мере, они это заслужили, и остальные со мной согласились.
Ральф и мои родители, выглядевшие крайне измотанными, поднялись в свои спальни, как только мы вернулись домой. Перед тем как все трое поднялись наверх, моя теща сказала своему мужу, что посидит со мной и выпьет по бокалу вина. Когда все поднялись, я налил бокал каберне для своей тещи и 12-летнего шотландского виски "Гленморанджи" для себя, и мы вдвоем направились в гостиную.
Филлис Рогальски в свои 60 с лишним лет все еще была красивой женщиной, и поэтому я всегда был уверен, что Эмили надолго сохранит свою внешность. Однако в тот момент лицо Филлис приобрело мертвенно-бледный оттенок, когда она села рядом со мной на диван, сосредоточенно изучая узор ковра в гостиной.
— Ты знала, мам? Правда? - выдавил я из себя едва слышный шепот. - Как ты могла допустить, чтобы это случилось? Как ты могла ничего не сказать? Как ты могла не сказать мне?
Филлис сделала глоток вина и тяжело вздохнула. Она повернулась ко мне всем телом, но не могла смотреть мне в глаза. Она задрожала, и по ее щекам потекли слезы.
— Судя по словам Эмми, он был действительно приятным молодым человеком, который был в таком плачевном состоянии после того, как его жена умерла от рака. Они познакомились примерно через год после ее смерти на одной из образовательных конференций и сразу же нашли общий язык. Она сказала, что очень рада, что наконец-то смогла заставить его заговорить, - начала моя теща.
— Эмми несколько раз заходила к нему домой, когда ты был в разъездах, и они просто разговаривали часами, пока однажды она, наконец, не поцеловала его. Прошло совсем немного времени, прежде чем они... перешли к действиям. Она сказала, что любила его... Не так сильно, как тебя, Лес, но у нее были к нему настоящие чувства.
— И что ты сделала, мам? Просто сидела рядом? Подбадривала ее? Напомнила ей, что она замужняя женщина, мать твоих внуков? - прошипел я.
— Я... Я думаю... Я подбадривала ее, ладно. Он был симпатичным молодым парнем, и дети оба ходили в школу, а ты разъезжал по своим маленьким путешествиям, почему бы ей не завести... немного интрижки на стороне. Только не говори мне, что ты никогда не изменял ей во время этих поездок на распродажи... - сказала она.
— Никогда! Я никогда не нарушал своих клятв... никогда! Как ты могла даже подумать такое? - Прохрипел я.
— Прости, Лес. Наверное, в своем воображении я пыталась рационализировать немыслимое, давая ей выход. Я была так неправа, - сказала она, всхлипывая.
— Подумай об этом, Филлис, - продолжил я. - Возможно, если бы ты не поощряла ее, она бы вообще не встала на этот путь и была бы до сих пор жива. Просто, возможно, ты
Субботка