мне в рот, как только пальцы проникли в трусики и прошлись по щелке. Так же послушно мама приподняла попку, когда мне потребовалось стянуть их. При этом мы продолжали целоваться, как заведенные, жадно и страстно. Сам не знаю, как это произошло, но через несколько минут мы были абсолютно голыми, только на маме оставались белые чулки. Я сходил с ума от этого чувственного тела, я хотел обладать им, подчинить своей воле, и надо признать, оно отвечало мне не менее страстно. Только иногда мама прикрывала глаза длинными ресницами и шептала: «Что мы делаем?.. Что мы делаем?..».
Я повалил ее на лавочку, навалившись сверху, а потом стал прокладывать «дорожку любви». Сначала нежно поцеловал в губы, перешел на шею... А мама вцепилась в мои короткие волосы то ли для того, чтобы оторвать от себя, то ли чтобы нетерпеливо направить ниже. И мои губы прошлись по ложбинке между грудями, затем захватили бархатистый сосок, такое впечатление, сведенный сладострастной судорогой. Я ласкал эти сексуальные бугорки, посасывал их, теребил кончиком языка и даже покусывал. Мама уже полностью капитулировала и только вздрагивала всем телом, тихонько постанывая в ответ на мои ласки. Я провел губами по животику, на миг присосался к голенькому лобку и наконец добрался до киски. Мама уже давно лежала, предупредительно раздвинув бедра. Мой язык прошелся по щелке, отчего тело, доверчиво раскрывшееся передо мной, задрожало, но я продолжил, не желая возникновения у мамы даже намека на сопротивление - стал жадно целовать и ласкать нежные лепестки, легко сминаемые моим языком и губами. А она и не помышляла о сопротивлении, уже стоная в голос и извиваясь, выгибаясь и ахая.
Наконец я поднялся и стал водить членом по щелке, выпускавшей капельку за капелькой. И мама простонала:
— Возьми в меня, прошу! Пожалуйста...
Я, победно улыбнувшись, начал вводить в неё перевозбуждённый орган. Там было, на удивление, очень узко, и несмотря на обильную увлажненность мне пришлось приостановиться, чтобы не кончить раньше времени. Мама терпеливо переждала заминку, только ее аппетитные груди высоко вздымались в бурном дыхании, нацеливая твёрдые бугорки сосков прямо в ярко сиявшую луну.
Но наконец я восстановил баланс желаний и возможностей и начал двигаться в своей маме. Поначалу медленно и осторожно, но постепенно все быстрее и агрессивнее – так что ее попка уже взлетала над лавочкой. Иногда я приостанавливался и, сгорбившись, впивался ртом в тот или иной сосок, а то и прикусывая их зубами, отчего она сладострастно вскрикивала в голос. Мы были очень возбуждены – мой член казался каменным, а из мамы при каждом ударе брызгало влагой несмотря на плотность члена, забитого в растянутую дырочку...
Потом мама усадила меня, а сама стекла к ногам. Через мгновение она уже сосала мне, то глубоко заглатывая, то любовно вылизывая головку широким языком. И лишь однажды остановилась словно в раздумье, подняв на меня затуманенный взгляд:
— Я, что, отсасываю собственному сыну?
В этот момент я провел головкой по пухлым губам, на которых почти не осталось помады, и мама снова накинулась на мой член, словно на самое лучшее лакомство на свете. Сильно увлекаться минетом я не позволил, потянув маму на себя. Она все поняла сразу и беспрекословно поднялась, а потом, встав коленями по бокам на лавочку, ухватила нежными и цепкими пальчиками мой член, весь в ее слюнках, и направила во всхлипнувшую дырочку. И затрепетала на стальном органе, постанывая и наслаждаясь новым проникновением. Эта задержка была невыносима, и я ухватил ее за попку и принялся насаживать на свой член, сам поддавая бедрами навстречу и засаживая его во
Своеобразный массаж