вроде приподнятых опор для ног, а затем помогала Линдси принять правильное положение.
Проходя через комнату, я взглянул и увидел, что ее больничный халат был распахнут ниже пояса, но, похоже, сейчас никто особенно не беспокоился о скромности. Когда она широко раздвинула ноги, я мог видеть ее влагалище во всей красе. Я знал, что сейчас неподходящее время и место, но моей первой мыслью было, что она выглядит сексуально. Даже с большим беременным животом. Я не мог не уставиться на ее густые волосы на лобке. Я занимался сексом с этой девушкой всю последнюю неделю, но все равно был удивлен обилием волос, которые увидел. Мои руки и даже лицо были на ней повсюду, но, увидев ее сейчас, с раздвинутыми ногами, в сиянии прожекторов над головой, я уставился на лес длинных, вьющихся, светлых волос. Она выглядела влажной и немного потемнела от пота, и, клянусь, я чувствовал запах ее киски с расстояния в полтора метра.
Ее киска набухла и увеличилась в размерах. Ее наружные губки широко раскрылись, так как шейка матки расширилась. Я мог видеть ее внутренности, но вместо отверстия там была макушка с гладкими темными волосами. Я уставился на это зрелище, как завороженный. Затем, в одно мгновение, я услышал, что кто-то обращается ко мне. Это был доктор. Я стоял у него на пути, и ему нужно было еще что-то сделать, прежде чем она начала тужиться. Смутившись, я поднял глаза и увидел, что Карен смотрит на меня в ответ. Она видела, что я смотрю прямо на киску Линдси, но, похоже, не расстроилась. Она, вероятно, даже не связала это с чем-то сексуальным, просто была очарована процессом родов. Я придвинулся к изголовью кровати с другой стороны от Линдси и посмотрел на Карен. Это была безумная ситуация, но мы были все вместе.
Честно говоря, то, что произошло дальше, было размытым зрелищем, звуками и эмоциями. Страх. Боль. Предвкушение. Радость. Еще больше боли. Это был ураган. Я бы не удивился, узнав, что прошло всего несколько минут или что прошли часы. Я держал Линдси за одну руку, а Карен - за другую. В конце концов, именно близость семьи придала Линдси сил, из которых она смогла черпать. Она старалась и дышала. И снова старалась и дышала. Мы поддерживали ее, подбадривали, хвалили. Наконец этот момент настал. Она слабела, просто была истощена физически и морально, но после еще одного мощного толчка головка ребенка, наконец, показалась. Мне удалось подойти на шаг ближе и хорошенько рассмотреть, но времени остановиться не было. Врач протыкал отверстие в плаценте ребенка и направлял его наружу. Еще один последний рывок, и плечи освободили родовой канал, и ребенок проскользнул на свет божий.
Посреди месива из крови и жидкости, которое я впервые увидел у маленькой племянницы. Она была такой маленькой, сморщенной и темно-красного и фиолетового цвета. Я никогда раньше не видел родов и сразу испугался, что она умерла, но парой быстрых движений врач воспользовался небольшим отсасывающим устройством и откачал жидкость у нее изо рта и носа. Ее легкие мгновенно наполнились воздухом, и она издала пронзительный звук, который вскоре перешел в прерывистый плач. Я понял, что тоже задержал дыхание. Я расслабился и посмотрел на Линдси. Она тяжело дышала и улыбалась. Я наблюдал, как доктор передал ребенка медсестре, которая быстро убрала большую часть грязи, а затем, распахнув больничный халат Линдси, приложила маленькую девочку к груди молодой матери, прижавшись к ней кожей. Мы с Карен сияли, глядя на нашу младшую сестру и новорожденную племянницу, наслаждаясь моментом.
История совращения. Продолжение