В голове за пару секунд нарисовались всякие варианты событий и все они были неприятными. Оставалось только упрашивать их сохранить то, что тут произошло в секрете.
— я буду хорошо лизать тебе – наконец-то прорезался у меня голос – то есть вам... только не говорите никому... я буду всегда вам лизать... всегда и как скажите, так и буду...- не унимался я пытаясь уговорить их поверить мне и не выдавать меня, не позорить перед друзьями – пожалуйста только не говорите никому... я буду... - смотрел я то на Ляльку, то на Джану.
— вот и молодец! Вот и договорились! – перебив меня она несильно щёлкнула мне указательным пальцем по носу – сразу видно... дельная лизалочка из тебя выйдет... старательная! Я сейчас тебя развяжу, и ты меня порадуешь прям тут! Да? Сам! И только если попытаешь обмануть или сбежать, то наши договоренности пропадут и ты будешь рыдать и плакать, что сам в этом виноват! Оки?
— да куда он убежит-то? Он же местный! Тут они тусуются! Запросто найдем и пиздец ему – сидела на подоконнике Джана свесив ноги и болтая ими - но, конечно, радовать вообще не умеет! Так себе... - скривила она лицо - что-то там ковырял мне... тыкался... мялся... – засмеялась она.
— так научим! Не впервой же... – поддержала её Лялька, усадив меня по попу она развязала мои руки.
Я потёр руки и встал, отряхивая штаны на коленях. Я увидел, что мои руки были связаны шнурком от моего же кроссовка. Подняв шнурок я сел на одно колено и зашнуровал его обратно. Потом снял куртку и тоже её отряхнул, её же подкладкой вытер своё липкое в пизде лицо, которое уже высыхая стало скукоживать кожу.
Мне хотелось умыться, но в банке было очень мало воды и я не решился спросить их её.
Бежать я и не собирался, хотя и хотел на всегда пропасть с этого белого и уже сумрачного, как этот вечер света. На улице быстро стемнело и конечно сильно потемнело и в помещении этой комнаты.
Мне было страшно! Жутко и стыдно! Хмель у меня уже, как рукой сняло, и я был абсолютно трезвый.
Мои планы о том, что я мог гордиться своим знакомством с Джаной уже рухнули, знакомство наоборот оказалось роковым и судьбоносным.
— можно покурить? – спросил я Ляльку.
Мне очень в первые в жизни захотелось закурить и выпить.
Лялька мне казалась в тот момент добрее, хотя я понимал, что она такая же дерзкая и хитрая насильница, как и Джана и её насилие ещё впереди, ведь она прямо сказала, что я буду её сейчас радовать. Наверное в тюрьме слово радовать означало лизать.
Я должен был сейчас настроится, принять своё новое положение и как она сказала порадовать её прям тут своим ртом и сам. Было неприятно это осознавать, на губах и во рту стоял вкус пизды Джаны.
Тем более как её радовать я и не знал, я пытался высовывать язык когда меня в прямом смысле этого слова насиловала и ебла Джана в рот, но она же сама сказала что я ни чего там особенного ей и не сделал.
Ковырял, тыкался и ещё как-то она выразилась. А как радовать то? Я и не знал. Буду как-то, наверное, лизать там у Ляльки, может как-то разберусь. Я надеялся, что таких больше скачек на моём лице не будет.
Лялька прикурила целую сигарету и сделав несколько затяжек передала мне. Я уже курил, вдыхая полной грудью. Жутко хотелось ещё и выпить, но я стеснялся попросить их
Наконец свершилось