В школе, где преподавала Надежда Владимировна часто происходили странные вещи с участием ещё зелёных красавиц учениц. Лица были у них довольные, блузки с юбками порванные и наполовину растёгнутые, а на щеках всегда находилась белая очень липкая жидкость, чем то похожая на мед.
Надежда Владимировна часто приходила в бешенство от увиденного, ведь в её глазах, все девочки были ангелочками, которые попросту не созданы для похоти.
Она частенько упрекала парней в этом, угрожала и попросту не любила их, считая, что каждый из них как минимум совершит одно изнасилование — как внушала ей мать.
Это была середина осени. Последние лучики солнца освещали золотое убранство на деревьях и милые ученицы шагали ро когда-то безопасному городку.
Надежда Владимировна сама здесь взрослела. Ещё ребенком она училась в этой же самой школе, где преподает сейчас. Посещала гимнастический кружок в жутком, сером здании в стилистике советского брутализма.
В этих серых, холодных спортзалах с карикатурными советскими плакатами и и покрашенными синей, малярной краской — занималась Надя.
Группа была небольшая, но старая и толстая тренерша Екатерина Семёновна постоянно кричала на спортсменок. Её любимым наказанием было шлепать по заднице, предварительно оголив её у всех на глазах.
— Вот так ! Будет !Со всеми, кто смеётся, а не танцует — говорила Екатерина Семёновна, шлепая круглые и красивые бедра Кристины Соколовой, которая без проблем сняла лосины и с неким наслаждением даже трясла своими бёдрами.
Частенько, бабуля в очках подходила к девочкам и если не била, то как минимум лапала девушек ухватываясь за задницы и груди. Девушки, привыкшие к такой "спортивной практики" кск правило не замечали никаких телодвижений. В отличие от Надежды, которую Екатерина Семёновна лапала каждое занятие.
— Ну же ! Жопу отклячь, курва ! — говорила старая бабка в протёртом костюме, сжимая сахарную грудь шатенки.
Дыхание маленькой и квадратной женщины, лапающей новенькую Надежду на первой тренировки сперало ядовитой испариной. Женщина властно мяла формы девушки, сжимая вишенки сосков и горячие бёдра.
— Если бы у меня был хер, как у мужика я бы вас им учила — говорила Екатерина Семёновна и палкой от швабры, касалась задниц девушек и тихо тыкала ей прямо в маковку любви.
— Вот так прыгать? — говорила в слезах уже порядком напуганная и усташвая Надя.
— Нет ! — Ударив по ягодицам, кричала тренер, полностью опуская торс девушки и буквально во всю лапала её за промежность.
После экзекуции, женщина ходила по другим ученицам и за полтора часа с лихвой нащупывала всех девушек.
Впоследствии, Надежде объяснили, что новенькие здесь не остаются долго, а милиция заниматься этим не хочет, ибо Екатерина Семёновна мастер спорта СССР и ей виднее, что делать с девушками.
Надежда же, не уходила, не потому что сильная, а потому что выхода попросту не было. Мать буквально желала чтобы её дочка была гимнасткой и на уговоры категорически не шла, называя такие действия — "Эффективным методом учёбы.
Именно здесь Надежда получила свой первый опыт в общение с уже бывалыми сиренами секса.
Разговоры эти, зачастую, были намного пошлее, чем разговоры десантников в советской армии.
Постоянный, около бордельный флёр, шушуканье за спиной Надежды, что она так и никогда не почувствует твердой и крепкий член, погибнув старой девой, сводили с ума девушку.
Не было и дня, когда Надя бы не приходила в слезах и с такой досадной завистью по отношению к девочкам, у которых была полноценная взрослая жизнь.
Помимо секса, девушки просто рассказывали интереснейшие истории про своих молодых людей.
Кто-то имел парня весельчака и балагура, который всегда встревал в самые опасные ситуации, по типу карточного долга.
У кого-то парень ушёл на войну и писал самые романтичные
"Лёгкие" деньги.