Через неделю, под предлогом выходных у родителей, ее привезли к нему домой. На вечеринку. Косясь на охранников, она вошла, огляделась и направилась к нему.
— Купальник есть? – он кивнул на тусовку у бассейна. – Твои тряпки наверху, тебя проводят.
Не задав ни одного вопроса, Эля независимо направилась в дом, будто бывала здесь. Ничем-то ее было не смутить!
«Намучаешься с ней, - предупреждал отец. – Видно же сучку!»
В купальнике, мини-шортах и кепке выглядела она сногсшибательно. Взгляды привлекала. Через час, казалось, знала уже почти всех. Особенно мужчин. Он сперва держался поодаль, ожидая, что девушка будет держаться с ним, как с единственным знакомым. Не дождался! Подошел сам. С коктейлем в руке, не раз отхлебнувшая, она переключила свое кокетство на него. Как на уже не единственного знакомого. «Так и опоздаешь, пожалуй», - мысленно съязвил он.
Что она только ни вытворяла! Много смеялась, острила, врала на расспросы о себе. Танцевала лучше всех, крутя задом. Смешила и тормошила его, чувствовавшего себя с ней неуклюжим и заторможенным. Крутясь рядом, намеренно задевала его горячим телом и держалась, как со своим в доску. Наконец, прилипла к нему в танце, недвусмысленно касаясь его паха. Андрей попытался поцеловать ее, сочтя момент удачным. Смеясь, Эля увернулась, подтащила его к бассейну и столкнула туда. И смеялась громче всех.
Специально для нее он устраивал пикники у бассейна несколько раз, хотя не был любителем компаний. Но ей нравилось, и это бросалось в глаза. Она просто купалась в этой атмосфере праздника, легкости и всеобщего флирта, мастерство которого оттачивала здесь. В том числе на нем. К концу вечеринки он был совершенно измотан ее смехом, шуточками, дружескими объятиями, прижиманиями и чмоканьем в щеку. Ловко выскальзывая из его попыток удержать ее рядом, Эля откровенно дразнила его и веселилась при этом.
— Возьми подружку какую-нибудь сюда, - как-то предложил он. Ответом ему был кислый взгляд.
— А друга можно? – оживилась она. Он промолчал, она расхохоталась.
Попытки побыть с ней наедине проваливались: им не о чем было разговаривать и она откровенно скучала с ним. Оживлялась только в магазинах среди нарядов, куда он, отчаявшись чем-то заинтересовать ее, привозил. По выходным в гостях у его родителей она держалась замкнуто, помалкивала и только отвечала на вопросы. При этом весело косясь на него. Это была девушка-хамелеон. Сучка мелкая – по выражению его отца. Андрей был согласен, но ничего не мог с собой поделать.
Потом они долго не виделись: она сдавала какие-то экзамены, он не вникал. На его звонки не отвечала, писала, что занята. Сама не звонила.
Он слонялся по пустому дому, мрачно стоял над раскрытыми пакетами с ее новыми тряпками, перебирал тонкое новое белье, сжимал кулаки в бессильной ярости, не находя, куда ее выплеснуть. Много раз порывался поехать в интернат, схватить ее, признаться в любви, задушить в объятиях, увезти подальше и трахать, трахать, трахать... Пока она не запросит пощады, не умрет или не ответит взаимностью. Прыгал в машину, ехал туда, даже доезжал до ограды, но чаще сворачивал по дороге. Гнал в никуда, тормозил на обочине и сидел неподвижно, тупо глядя куда-то...
Наконец, на очередной звонок она ответила. Как ни в чем не бывало поинтересовалась, не забыл ли он ее. Сказала, что скучала. Он немедленно выслал за ней такси, сделав звонок директрисе.
К его удивлению, они вошли вдвоем. Эля и парень, такой же высокий, как она. Тот пораженно крутил головой, оглядывая красивый двор с ухоженным садом и бассейном.
С шезлонга возле воды Андрей наблюдал за ними. Одетые как близнецы, в одинаковые широкие спортивные
Как дядя мне поставил клизму