— Я буду ждать, пока ты не кончишь, мам, я обещаю, - сказал я, надеясь, что у меня все получится. Я не был в этом так уверен. - Сделай это как следует, и не волнуйся за меня.
Еще один вздох-стон мамы, когда она забилась в угол, теряя себя в этот момент. Она поднесла грудь и сосок ко рту, но не для того, чтобы стереть липкий сыр, а на этот раз обвела языком возбужденный бутон, прежде чем пососать его и нежно прикусить. Она застонала, слегка потянув его, снова задрожала и сильнее подалась вперед бедрами. Я наблюдал за происходящим в полном благоговении, каким-то образом умудряясь все еще управлять камерой.
— Ух... эти члены во мне, - выдохнула она, глядя на меня сверху вниз. Ее глаза остекленели и сияли от желания. - Они так хорошо меня трахнули... Я сейчас кончу, детка, сильно...
Она скулила-стонала, выгибая спину, когда проталкивалась вперед, опираясь на угол стола, проникая в нее, я думаю, но так сильно давила на ее губки и клитор. Ее голова откинулась назад, и она задрожала, громко вскрикнув, когда кончила.
Я чуть не упал в обморок, когда увидел, как она брызгает на стол.
Она изогнулась, забыв обо всем на свете, когда оргазм пронзил все ее тело, наэлектризовав ее. Прошло добрых тридцать секунд, прежде чем она наклонилась вперед и, опершись на руки, рухнула на стол. Она все еще дрожала и тяжело дышала.
— Аарон... - выдохнула она. Ее лицо было скрыто за пышными каштановыми волосами, когда она опустила взгляд на стол, все еще дрожа, а ее киска все еще прижималась к углу. - Малыш... иди обними меня... Мне плевать на стояк. Мне нужно, чтобы ты обнял меня...
Не раздумывая ни секунды, я поспешил обогнуть стол и обнял ее сзади, обхватив руками за талию, прижимая к себе. Я проигнорировал свою эрекцию, прижатую к ее ягодицам и проходящую между ними, удерживаемую на месте. Мой подбородок лежал на ее плече, а моя голова рядом с ее. Она продолжала опираться на руки, все еще дрожа. Я ничего не сказал, а просто обнял ее. Наконец, она заговорила тихим голосом.
— Я собираюсь повернуться, - сказала она. - Мне нужно обнять тебя. Остальное не имеет значения.
Я понял, что она имела в виду. Моя эрекция не была неловкой проблемой. Ей нужно было обнять меня, и к черту стояк. Я кивнул, и мама медленно приподнялась, а затем повернулась в моих объятиях. Она прислонилась задницей к столу, но ее руки обхватили меня, притягивая в свои объятия. Эти сиськи с твердыми, как алмазы, сосками прижимались к моей груди, а ее совершенно липкая киска упиралась в нижнюю часть моего члена, который был зажат между нашими животами. Мамин лоб прижался к моему, ее глаза были закрыты, и она глубоко дышала.
Ее руки начали двигаться, лаская мою спину, а ее ногти царапали меня. Хотя она и остывала, ее кожа была теплой, и я чувствовал, как бьется ее сердце. Она шептала так тихо, что я почти не слышал ее, несмотря на то, что ее лицо было в сантиметре от моего.
— Мой хороший малыш... мой хороший маленький мальчик... мамочка любит тебя... такой замечательный...
Наконец она глубоко вздохнула, открыла глаза и посмотрела на меня. - Ну... это как-то так...
Я улыбнулся ей. - Лучший день в моей молодой жизни, мам.
****
Казалось, она восприняла этот ответ с воодушевлением, возможно, переживая, что она самая плохая мать в мире и
я сукка ?