Так вышло, что лидина мама не смогла приехать на праздник, ближайший билет был только на следующее воскресенье. Такой вариант никого не обрадовал.
Чтобы как-то компенсировать сыну потерянный день, Лида дала ему утром и не отказывала в ласках в течении дня до самого приезда бабушки. Когда та приехала, Серёжа, как и договаривались, прекратил приставания.
Бабушка всегда отличалась прозорливостью, к тому же она знала о ступорах внука(но не о способах борьбы с ними) и поэтому весь вечер пыталась узнать, чем её дочь так загружена. Хотя ни Серёжа, ни сама Лида, не могли понять, как это внешне проявлялось.
— Как у тебя на личном?
— Без перемен. – с готовностью отмахнулась Лида.
Попытку так быстро закрыть тему пожилая женщина восприняла как сигнал копать глубже.
— И даже не ищешь никого?
— Мам, откуда у меня будет время кого-то искать? Работа, дом, на маникюр сходить некогда.
— А Серёжа тебе не помогает?
— Помогает. В последнее время много чего по дому делает. Но он и дома бывает больше меня.
— Вот и пусть берёт на себя часть обязанностей. Большой уже как-никак. – попытка сменить тему на внука провалилась, - А ты и поищи кого-нибудь. Новогодняя премия большая должна быть, обнови гардероб, в салон сходи и вперёд. Я помогу в конце-то концов.
— Не надо, мам. Я сама себе все куплю. Что ты со мной, как с маленькой? – можно было и не отпираться, мать все равно всучит деньги.
— Тогда в чем проблема? Я не понимаю. Ты красивая, молодая...
— Ну вот ты почему никого после папы не нашла? – перебила Лида, снова давая понять, что не хочет продолжать этот разговор.
— Не сравнивай. Мне тогда было пятьдесят. И, как ты помнишь, твоя бабушка болела. Мне было не до мужчин.
— А у меня Серёжа болеет и мне тоже не до мужчин.
— Да не так уж он и болеет.
— Ты просто его приступы не видела.
— Он все равно лучше себя чувствует, чем твоя бабушка в последние годы. – вздохнула, - Мне было тяжело одной и её лечить, и твою учёбу оплачивать.
— Знаю.
— Мне и сейчас одной очень не просто, гвоздь дома прибить некому.
— У меня Серёжа для этого есть. Он рукастый, как отец.
— Это пока. А ему через год поступать надо будет. – вспомнила еще один насущный вопрос, - Я бы на его месте не стала у нас поступать.
— Мы уже говорили об этом. Если приступы не прекратятся, то придется оставаться здесь, я не могу переехать.
— Когда-нибудь он перерастет и уедет, нельзя же всю жизнь жить с мамой.
— Это если перерастет. И если даже так, то неизвестно когда.
— Врач же сказал, что перерастет.
— Он ничего точно не говорил.
Лида подперла голову рукой и отставила кружку.
— Я так устала. Я не знаю, что делать. – вздохнула, - Давай закончим этот разговор.
— Ладно. Но ты меня услышала, да?
— Да.
Если не знать, как обстоят дела на самом деле, то бабушка права. Лиде всего 37 и ставить на себе крест рано. Она всегда жалела о том, что мать не смогла никого себе найти после смерти отца, и не хотела так же встречать старость в одиночку. Но даже без учёта их сыном интимной жизни, найти мужчину, который готов взять женщину со взрослым больным ребенком, задача очень непростая.
После они еще с час поболтали о делах насущных и разошлись спать. Сережину комнату отвели для бабушки, а сам он уже мирно спал в маминой спальне.
Парень проснулся среди ночи и даже не сразу понял, от
О везении и невезении