моча, просто обволакивая моё лицо и сливалась по лицу к волосам и по волосам вниз на пол, заливая при том и разъедая мои глаза.
Я затаил дыхание так, как уже через нос не мог дышать либо вдохнув я мог просто вдохнуть мочу, которая так же залилась и в него.
Мне тогда было жутко страшно, и я даже не слышал, что она мне тогда кричала, стукая по груди и сжимая больно соски и шею, я просто дергал по столу ногами, от боли и унижения, пытаясь при этом не захлебнуться. Я был, как беспомощная шлюха, схватившись своими слабыми ручонками за её сильные запястья, и топал от бессилья ножками.
Когда струя закончилась её руки меня отпустили и она на конец-то отошла от меня. Я, приоткрыв один глаз и увидел, как она сильно нагнувшись зашла в проём помывочной и закрыла за собой дверь.
Она теперь мне казалась, как самка снежного человека, которая, наигравшись своей жертвой так и оставив меня на своём столе в качестве какой-то трапезы ушла.
Я кое-как с огромной отдышкой сполз с этого злосчастного стола и опять упав на колени и уперевшись руками в пол сидел, как и в тот раз на том же полу и опять обоссаный бабской мочой. Капельки мочи стекали и капали с волос, тягучие слюни тянулись тонкими ниточками в низ изо рта и подбородка. Всё лицо было и липким, и склизким, и сырым от мочи. Сильно болела шея, грудь.
Выйти, а точнее выползти на улицу мне не хотелось, так как там я не хотел встретится в таком реально униженном и изнасилованном виде с предательскими и наверное полными восторга глазами Алины, а ещё мне было очень стыдно перед красавицей Машкой.
Она была такой милой и приветливой со мной, что я даже строил какие-то планы на неё. Наверное, я на самом деле попутал берега откровенно флиртуя я виртуально изменял Алине – сделал я мысленные заключения смотря на лужу, в которой сидел.
Заползти и в помывочную я тоже конечно же не смел так, как просто очень сильно боялся свою здоровенную насильницу Аллу, которая тоже буквально час назад была сама доброта и милота.
Я оставался на месте, почти под столом в луже, мочи, выделений и собственных слюней.
Я с ужасом вспомнил и увидел, что я в этот раз был в своей одежде, которая была вся пропитанная мочой.
Мне было стыдно и страшно, и я всё сильнее и сильнее забивался под стол, слыша, как Алла в помывочной гремела тазами.
Любимая игрушка