— Она лишь посмотрела на них снизу вверх, беспомощно, голубыми, по-прежнему красивыми глазами, слегка на выкате от удушья. Ослабила верёвку. Ей дали такую возможность. И не заметила, когда размотали руки.
— Фу! С этой вонью нужно кончать! – проревел Грубый. – несите канистры!
В почти обезумевшей от кайфа, боли и похоти голове Даши мелькнула мысль, что сейчас её будут жечь.
— Да... - лишь протянула она, освободив наконец верёвку и позволяя себе глубоко вздохнуть. К рези в сосках она привыкла. Сверху стали лить из канистр. Те, против ожидания, пластмассовые, а она представляла тяжёлые, винтажные канистры, и чтобы непременно со свастиками и гитлеровскими орлами. Её обили антифрисом, или какой-то другой, синей химией для дезинфекции. Ударил терпкий запах лаванды, перебивающий всё это дерьмо.
— Спускайте псов! Приказал уже знакомый голос Лысача. В банный зал заскочил алабай и два жилистых чёрных дога. Похоже тренировали так, что невзирая на гадость, они шустро спустились по выложенной им доске вниз к жертве.
— Фас! – скомандовал кто-то в толпе, и кабели набросились терзать тело.
— Кто? Какой мудак!? – заорал Грубый. – А ну, фу! Фу, я сказал!
Клыки впились в нежную плоть. Дашу повалили с ног и принялись драть с костей и живота мясо.
— Фу, гадины!!! – гаркнул настойчивее хриплый голос. Хлопок, и кто-то запросто прострелил самого лютого дога натренированным выстрелом в морду. Другие псы ринулись в сторону и осели.
Даша орала от укусов и страха. Никто не заметил, как потекла мочой, которая на удивление смогла в ней поднакопиться после всей экзекуции.
— Драть! – приказал Грубый.
Псы тут-же, вновь подскочили к ошалевшей Даше. Один наскочил поверх, всунув в анал свой разбухший елдак. Ошибся дверью, или ему было всё равно. Когти больно вцепились по бёдрам, разнося истому по избитому и израненному телу.
— О, да-а!!! Простонала обречённая блядь, понимая, что в последние часы нужно отдаться всей без остатка. Челюсти аккуратно зафиксировали ей натёртую шею. Вернее, уцепились за изъёрзанный рабский ошейник. Второй пёс, албабай, стоял спереди и в ожидании повиливал хвостом.
— Что тупишь, блядина конченная!? Соси у своего самца! – приказал Лысач.
Даша подтянула выступивший красный венозный ствол и насадилась разбитыми губами. Пёс зарычал, но сучку это не остановило. Ей нравилось.
Они били её быстро и нещадно. Даша старалась достичь новой волны оргазма, но после всего перенесённого сделать стало не легко. Член полосовал её глотку. Чувствовала его солёный вкус собачей мочи. Пёс стал мочится прямо во время процесса, и Даша старалась не упустить ни одну каплю. Наконец, алабай впрыснул в неё сперму и отскочил в сторону. Почти тут-же, выплеснул семенную жидкость уцелевший дог. Его раздутый узел легко выскользнул из разъезженного очка жертвы.
— Ну что, готова к финалу? – выкрикнул сверху Лысач. Его голос звучал под маской всё также глухо.
В этот момент, застрекотала мотопила. Но Даша не поняла, что происходит. Просто ответила, как есть:
— Нет! Я хочу ещё! Дайте мне что-нибудь ещё.
— Во как? – удивился Лысач! С андроидами так не прокатывает, только с людьми. Вернее... - он не договорил, не стал пояснять. Пила заглохла. Уцелевшие псы давно по команде свинтили из порочного бассейна.
— Что-же, откройте шлюз! - Почти одновременно в неё ударила знакомая напористая струя ледяной воды. Лупила нещадно наставляя гематомы там, где их ещё не имелось. Изверги чистили бассейн.
Даша закрыла глаза, перекатываясь и подставляя под струю то одну, то вторую сторону.
— По почкам не бейте! – скомандовал Грубый, и тут-же добавил, - а впрочем...
По почкам и вправду, старались не лупить, пока не сбавили напор
Ножки