не придется платить ей ни цента. Никаких алиментов, поскольку дети не живут дома. И никаких супружеских алиментов, поскольку она зарабатывает столько же, сколько и я. Слава богу, у нас нет этих долбаных законов о супружеских алиментах, как в некоторых штатах. На хрен отдавать какой-то жуликоватой сучке часть моей зарплаты только потому, что она не может держать ноги сомкнутыми? — Я сделал глоток пива и посмотрел на Наоми. — Извини, я немного взбешен этим. Надеюсь, я ошибаюсь.
Вернувшись домой, Кайли сидела в гостиной, свернувшись калачиком на диване, и смотрела фильм. Она, как всегда, улыбнулась мне, ее глаза загорелись при моем появлении.
— Где ты был? — поинтересовалась она.
— Встречался с отцом. Просто нужен был совет кое о чем.
— О чем?
— По поводу работы. Возможно, на горизонте появилась новая возможность.
Проблема заключалась в том, что у меня были только подозрения, никаких конкретных доказательств того, что она вела себя со мной грязно. А если у нее и был роман, то это был кто-то, с кем она не виделась каждый день. Я знал, что день, когда ни с того ни с сего начнутся "девичьи вечера", станет одной из соломинок, переломивших спину верблюда, но до сих пор ничего подобного не было. Бывало, что она задерживалась на работе допоздна, но и у меня это бывало. Если бы она была подозрительной, то решила бы, что я изменяю ей в те редкие вечера, когда работаю допоздна.
Ложась спать, она, как всегда, прижалась ко мне и прошептала, как сильно она меня любит. Мне было больно думать, что она мне лжет. Может быть, она любила меня, но нуждалась в чем-то или в ком-то новом? Если так, то мы бы развелись, и она могла бы получить того нового парня. Я читал выдуманные истории о женах, которые по каким-то причинам превращались в огромных шлюх, трахались с несколькими парнями, участвовали в групповухе. Мысль о том, что моя прекрасная жена будет участвовать в таких вещах, едва не вызвала у меня рвотный рефлекс.
Пока у меня не было доказательств, я должен был доверять ей. Это была старая поговорка "доверяй, но проверяй". Поэтому, когда я прошептал в ответ, что люблю ее, я все еще имел это в виду. Но мысль о том, что она нарушает наши клятвы, временами была слишком невыносима.
На следующий день был понедельник. Я уходил на работу первым. Каждое утро мы вместе завтракали, потом я чистил зубы и всегда получал поцелуй в губы. Поцелуй был настоящим поцелуем, а не теми чмоканьями, которые, как казалось, делают женатые пары после долгих лет брака. В то утро все было точно так же: ее глаза сияли, когда она говорила мне, что любит меня, и желала хорошего дня.
Я почти чувствовал себя виноватым, зная, что в обед встречусь с частным детективом, готовым установить слежку за моей женой, потому что считал, что она изменяет мне после двадцати лет счастливого, как мне казалось, брака.
Меня немного удивило, что меня встретила женщина. Я ожидал увидеть бывшего полицейского с неприязнью к женщинам, одетого в плащ и фетровую шляпу. Наверное, я слишком много смотрю старых фильмов. Она заметила мое удивление и, улыбнувшись, объяснила процесс, что предлагается и сколько это будет стоить.
— А она заметит, что деньги перемещаются?
— Нет, у нас раздельные счета, но есть общий счет, на котором мы оплачиваем счета и другие бытовые вещи.
— Почему вы думаете, что у нее роман?
Я объяснил, что видел, когда моя мать делала то же самое, что обнаружил мой отец, что потом признала моя мать,
Любовница дочери