— Боже, Боже! Ты так быстро учишься, молодой человек, — сказала Мэри, — но мне нужно помыть и сиськи.
Кто я такой, чтобы спорить с желаниями леди?
Я вытащил палец из её очка и вымыл его. Встал и повернул Мэри к себе. Быстро выплеснув гель для душа прямо из бутылочки на ее груди, заставил Мэри вздохнуть. Затем руками я взбил обильную пену. Размазал ее ладонями, покрывая большие груди мыльными пузырями; думаю, мне нравилось мыть эти большие тяжелые полушария не меньше, чем Мэри наслаждаться моим вниманием...
Я помыл кожу под ними, приподнимая каждую грудь и намыливая под ней. Провел руками по этим потрясающим сиськам, поглаживая их изгибы. Мне нравилось, как мыльная вода каскадом стекает с её сисек.
Пальцами я пощипывал и дразнил соски. Проводил ими, нарезая круги по шершавой коже, окружавшей ее напрягшиеся соски, пощипывал их, дергал, перекатывал между пальцами, и каждое движение заставляло Мэри задыхаться.
Я говорю вам, что потребовалось всего несколько поглаживаний, чтобы они стали твердыми, как гвозди. Я протянул руку под ее огромными сиськами и приподнял их от груди. Боже мой, какие они были большие и тяжелые. Я обхватил ее сочные прелести, нежно сжимая их и пощипывая соски между указательным, средним и большим пальцами.
Я, наверное, три или четыре раза намыливал и промывал её сиськи. Их кожа была такой гладкой и такой сексуальной. Честно говоря, я мог бы целый день мыть великолепные, большие, тяжелые груди Мэри. Они завораживали меня своей мягкостью, тяжестью, податливостью.
Грудь Мэри вздымалась, реагируя на работу моих пальцев, а низкие гортанные стоны, срывавшиеся с ее губ, говорили о том, что мои старания приносят свои плоды. Рука Мэри, лежащая на моем затылке, подсказала мне, что нужно двигаться ниже. Я вымыл нижнюю часть ее груди, спустился руками по мягкому изгибу ее живота и почти дошел до темной массы волос на лобке.
Я опустился на колени, чтобы вымыть ее ноги и киску; намылил руки и вымыл переднюю часть этих сильных сексуальных бедер. Она слегка пошевелилась, и теперь ее ноги были широко раздвинуты. Я вымыл все до лодыжек, а затем поднялся по внутренней стороне бедер. Волосы на ее киске были коричневыми и кустистыми. Вскоре ее киска была покрыта толстым слоем мыльных пузырей; я не знал, что делать дальше, когда рука Мэри опустилась и скользнула по моей. Видимо, она почувствовала мою наивность.
— Позволь мне показать тебе, Зак. — Голос Мэри был низким, и я мог только чуть слышать ее.
Мэри подвела мои пальцы к своей киске; провела ими по глубокой ложбинке в ее центре. Она словно проводила экскурсию, указывая, где поглаживать, говоря, чтобы я использовал свои пальцы, чтобы убедиться, что ее пизда станет такой чистой, какой только может быть. Она показала мне клитор и половые губы, показала, как использовать пальцы, чтобы доставить ей удовольствие, пока я мыл ее.
Все время, пока я мыл ее, Мэри издавала тихие звуки, иногда стоны, а иногда тонкие писки удовольствия.
Она провела для меня полную экскурсию по своим гениталиям, и это было образование, которое я запомнил и лелеял все эти годы, так как оно мне очень пригодилось.
— О, ты так быстро учишься, — сказала она, когда я принялся за работу.
Несколько раз, когда я проводил, казалось, целую вечность над ее киской, Мэри напрягалась, стонала или слегка хныкала, что говорило о том, что я хорошо справляюсь.
— Ладно, любовничек, пора перенести это в спальню, — сказала Мэри, поглаживая меня по макушке. Мое сердце бешено колотилось, я был так возбужден, что был уверен,
Незабываемый день из жизни