если у тебя встал, выеби меня. Нинка подождёт, успеет ещё. А мне домой идти.
— Ты же сказала, что жить у нас останешься.
— Я бы с радостью, мать не поймёт. Вов, давай, пока я не остыла. Ой, мамочка! До чего же мне хорошо! Нин, Нина, титьку потереби.
Подмываться мы пошли вместе с Таней.
Танька зачастила ходить к нам в гости. Если дома были мы с сестрой, Танька быстро разнагишалась и мы начинали играть. Шпилиться просто так было малоинтересно.А вот игра заводила. То это были две одалиски во дворце султана. Девчата вытаскивали тряпки и наматывали их на себя, сооружая что-то наподобие восточных одежд. То это были две амазонки, захватившие в плен мужчину. Растянув на кровати и привязав руки и ноги жертвы, издевались, как могли, как подсказывала фантазия. Вспоминали детство и играли в доктора. Ещё и в ромашку играли. Девчонки вставали раком и выставляли свои аппетитные попки. Танькину попку, кстати, мы распечатали. Как она верещала, когда сестра держала эту извивающуюся фурию, а я насаживал её попку на свой огурец. Потом уже всё шло, как по маслу. Точнее по смазке, которую мы прикупили в аптеке.
Ещё играли в карты на раздевание. Давно изучили тела друг друга до последней складочки и до последней родинки, но было интересно, кто же первым окажется голышом.
Мы всегда старались закончить все наши игры до прихода матери. Может она о чём-то и догадывалась, особенно когда заходила домой с улицы, со свежего воздуха, а дома стоял стойкий запах секса, но мы к моменту её возвращения всегда были одеты, вели себя чинно, успевали приготовить для мамы и для себя ужин. Не давали даже намёка на нашу близость. Но однажды мы увлеклись, или просто мама чуть раньше вернулась домой, но застала нас троих, резвящихся в кровати. Мы были полностью голыми, кто же занимается сексом в одежде, если есть возможность раздеться, девчонки как раз целовали и сосали торчащий ствол моего орудия, готовя его к стрельбе, когда в комнату зашла мама. Не знаю, что подумали девчата, а я подумал
Жестоко сделали меня шлюхой