блестел от ее слюны, нигде не было видно ни следа спермы. Верная своему слову, она получила все. Она довольно лукаво улыбнулась мне, вытирая пальцем уголок рта.
— Тааак, - сказала она, приподнимаясь на руках и просто глядя на меня. Я мог видеть, как внизу покачиваются ее прелестные сиськи. - Кто-нибудь из твоих маленьких шлюшек так же хорош?
— Нет, - просто ответил я.
— И он наконец-то успокоился, - размышляла мама, ухмыляясь, когда мой член начал опадать, прижимаясь к моему животу. - Мы сделали это, Аарон. Мы убили дикого зверя.
— Он просто спит, мам, - заверил я ее, ухмыляясь. - И даже если он мертв, это делает тебя некромантом. Ты в мгновение ока вернешь его к жизни.
— Давай начнем с "сексроманта", - предложила она, вставая на колени и откидываясь назад, удовлетворенно вздыхая. - Звучит лучше и не так жутко для мамы, которая отсасывает и трахает своего сына.
— С этим не поспоришь, - рассмеялся я.
— Дай мамочке минутку, - сказала она, слезая с кровати и направляясь в ванную. - Мамочке, может, и нравится вкус твоей спермы, но я не смогу целоваться с тобой, если на вкус я как фабрика спермы...
Я откинулся на спину и ждал, закинув руки за голову, просто вздыхая и размышляя обо всем, что произошло за последние два дня. Это было самое невероятное, что можно было предсказать. Кто бы мог подумать, что два дерьмовых свидания приведут к такому?
Она вернулась достаточно быстро и забралась на кровать снизу, подползая ко мне, не сводя с меня глаз. Она устроилась на мне всем своим сексуальным телом, и мы погрузились в глубокий, влажный поцелуй, сплетаясь языками и прерываемый стонами удовлетворения. Мне нравилось чувствовать ее рядом со мной, и мысль о том, чтобы снова заняться с ней любовью, вызывала у меня настоящий трепет.
Мы медленно перевернулись так, что я оказался сверху на маме, улыбаясь ей сверху вниз. Я обнаружил, что она была напористой и независимой женщиной, когда дело касалось секса, но ей явно нравилось быть прижатой ко мне. Ее карие глаза сияли, когда она посмотрела на меня.
— Займешься со мной любовью всегда и навеки, Аарон? - тихо спросила она.
Я кивнул. - У меня нет другого выхода, мама. Это новая норма. Что бы ни происходило в жизни с этого момента, это должно соответствовать этому.
Она вздохнула и кивнула, искренне принимая это и любя так же сильно, как и я. Ее руки обвились вокруг моих плеч, когда она с обожанием посмотрела на меня. Мы снова поцеловались, поскольку сейчас не нужно было ничего говорить. Мы, наконец, прервались, чтобы глотнуть воздуха, и она захихикала над чем-то, что пришло ей в голову.
— Мы спаривались, как чертовы тигры, - сказала она, и в ее глазах заплясали веселые искорки. - Интересно, как долго это генетическое сексуальное влечение тлело под поверхностью?
— Возможно, всю нашу жизнь, - ответил я, пожимая плечами. - Сейчас я оглядываюсь назад, на все те бесконечные случаи в моей жизни, когда я видел тебя в откровенных нарядах, подглядывал за тобой, случайно видел, как ты писаешь, или на сотни других вещей, я думаю, что меня просто тянуло к тебе гораздо сильнее, чем мог вообразить мой неразвитый маленький мозг…
Она хихикнула и кивнула. - Каждая мамочка влюблена в своего сынишку, но я всегда знала, что ты будешь ловеласом, Аарон. В детстве ты был сильным и здоровым, умным и уверенным в себе... и у тебя рано появился этот член. Я не могла этого не заметить. Повезло маленьким сучкам, которые
Десять писем. Часть III. Письмо девятое