твёрдому столу, Маша снова почувствовала накатывающую волну. Её, беспомощную и слабую, жёстко и бесцеремонно трахали. И от этого она впадала в экстаз.
Лёша тоже не продержался долго. Но, когда из него внутрь женщины ударила тугая сильная струя, Маша тоже не выдержала и взорвалась оргазмом, уткнувшись ртом сначала в стол, а затем в услужливо заткнувшую ей рот руку Олега. Лёша в последний раз ткнулся в неё уже начинающим обмякать членом и скромно отошёл. Женщина сползла по столу на пол, снова оказавшись на коленях.
— Олег, иди сюда. Да снимите вы маски, я же вас давно уже узнала! Олег, ты один остался неохваченный. Давай, я и тебе отсосу как Косте.
Маша расстегнула штаны подошедшему студенту, достала его член и уже хотела взять в рот, как он вдруг что-то задёргался, зашевелился неуклюже и внезапно кончил, залив ей всё лицо и волосы.
— Ух... Ну вот..., - Маша зажмурилась от попавшей на лицо жидкости, - Перевозбудился, мой хороший, - она ласково погладила его член, направляя себе в рот, от чего тот ещё пару раз стрельнул белёсой жидкостью, но уже точно в цель, а не «по площади».
Отпустив Олега, она начала руками собирать его сперму со своего лица.
— Эх. На волосы попал. Пока до дому дойду – засохнет, не промою... Олег-Олег...
— Мария Степановна, хотите – салфетку дам! – Олег пытался как-то реабилитироваться за свой проступок.
— Дай лучше рюкзак мой. У меня там платок есть.
Мария Степановна, сидя на коленях в сумерке хозблока, неспешно вытерла лицо платком, наслаждаясь тремя силуэтами, стоявшими в полутьме домика. Она не могла разглядеть их лиц, но прям чувствовала их смущение и страх. Не вставая с колен, она вытерла платком с лица сперму, потёкший макияж и собственные слёзы с соплями (всё-таки глубокий минет – это непросто после такого перерыва). Затем она встала на свои ещё немного дрожащие ноги и натянула обратно трусы с джинсами, оправила пальто. Смяла измученный платок и немного подумав, убрала его обратно в рюкзак. Затем подошла к парням чтобы разглядеть их лица.
— Раньше этот фонарь светил. Он всегда светил, сколько я его помню. Вы разбили? – её голос был тих и как будто отрешён от происходящего.
Парни переглянулись, но молчали.
— Молчите... Это хорошо, что вы умеете молчать, мальчики, - голос Марии сейчас был тихий, завораживающий, мурлыкающий - Если об этом... всём... хоть кто-нибудь узнает – я пойду в полицию. И тогда вы втроём поедете группой по предварительному сговору. Поняли меня? – острый ноготок женщины поскоблил начавший к вечеру покрываться щетиной кадык Кости.
— Да, Мария Степановна, мы никому не скажем! – нестройный хор трёх голосов был убедителен донельзя.
— Вот, и молодцы, - женщина оглядела всех троих. И хотя она смотрела снизу вверх, а рослому Косте она своим носом доставала разве что до солнечного сплетения, парни как-то съёжились и отвели глаза, - Но, если вы вместо учёбы за неделю до экзамена будете грабить прохожих по вечерам, то и без моего заявления отправитесь валить лес очень скоро. А мне бы этого не хотелось. Особенно, я не понимаю тебя, Олег.
— Мария Степановна, я боль... - парень осёкся, когда тонкий пальчик с французским маникюром коснулся его губ.
— У вас проблемы, мальчики. А я хочу, чтобы вы сдали эту сессию и остались в ВУЗе, потому что иначе вас ждёт тюрьма. Через три дня я жду вас троих у себя дома. Где-нибудь после обеда. Пусть это будет считаться предэкзаменационной консультацией. И не вздумайте до этого ещё хоть на кого-нибудь напасть. Ясно вам? –
Соседи.