Да и не велика беда, от тебя не убудет! Подумаешь, баба пьяная была, не отдавала себе отчёт, что делает, не контролировала себя.
Да и вообще, никто кроме меня этого и не видел, не узнает.
— Славик, ты сейчас сказал, что никто кроме тебя этого не видел, так значит, ты всё-таки что-то видел?! Говори, Слава!
— Ну, ладно, подловил ты меня, проговорился я, что видел! Надо же было мне вылепить: «никто кроме меня этого не видел…» Не хотел я тебя огорчать, Влад, говорить тебе про это… Но, ты дал слово, что ничего ей не скажешь! Да, видел! Видел я!
— Славик, говори пожалуйста, мне только правду! Мне это очень важно! Давай, всё по порядку!
— Ладно, не на кухне это было, а в подъезде. Вначале да, на кухне, я портьеру отодвинул, они там целовались, ну, я уже сказал тебе, что увидел. А потом, я снова туда заглянул, минут через пять, а их там нет. Думаю, с тобой они песни поют, заглянул к вам в комнату, а их и там нет.
Я вышел в подъезд, слышу чмоки – чмоки, где-то наверху, поднялся выше, встал за углом начинавшегося коридора и выглядываю оттуда. У вас же планировка дома словно для этого сделана, на каждом этаже коридор с квартирами по обе его стороны, очень удобно, чтобы тебя не заметили, и пролёты такие большие, вот что значит раньше строили, а теперь у нас…
— Славик не томи, говори дальше, что ты мне про планировку дома!
В общем, поднялись они выше, и стоят на площадке между этажами.
Встали так, что их и снизу не видно, и сверху, планировка –то вашего дома интересная, так вот, я и смотрел из-за угла коридора на них, украдкой, они меня не видели. Они похоже, ничего не видели, были увлечены друг другом.
— В общем, смотрю, стоят они, целуются, он ей руку под платье засунул, само платье расстёгнуто спереди до пояса, грудь голая, без лифчика. Он ей одной рукой платье задрал, и ей же обнимал. Ну, а другая его рука у неё на лохмашке…, она кстати, стала аккуратненько её подбривать, такой аккуратный треугольник… Ты уж извини, Влад, за такие подробности…, но я просто сравниваю, раньше она вообще её не подбривала.
— Говори! Она что, без трусиков была?
— Она их в своей руке держала. Ноги свои чуть развела, ну, он её ласкает там, а сам, то в губы её целует, то груди её. Потом нагнулся и стал языком ласкать её киску. Она постанывала, держала его за голову, прижимала к своей устрице.
А потом, он развернул её, Аня опёрлась о перила, а он ей платье задрал, так, что почти на голову, и сзади её…, а сам за титьки её держит, натягивает. Она широко так ноги расставила…, шлепки только раздаются, да её постанывания.
По-трахал он так её немного, опустился, развёл пальцами её щелку и любуется ей, вставил в неё несколько пальцев, шерудит в ней, а она постанывает, попку свою навстречу ему выпячивает, потом, он опять вставил в неё свою приладу и давай дальше её трахать. Схватил её за груди, держит, и натягивает раком. Аня громко стонала, но никого же не было…, чего им бояться было.
— И долго так?
Да нет, минут двадцать, я аж о времени забыл, стоял любовался, пока Артур не взревел и не кончил в неё, он вышел, а она трусиками подтираться стала.
Она ему говорит: «Артурчик, зачем в меня? Сейчас всё потечёт по ногам, и таблеток у меня нет, я же залететь могу!» Потом засмеялась и говорит: «С
Кем, чем я стала?