Мы сели в его арендованную машину и в 15:45 ждали у главного офиса Управления инженеров. Мы сразу узнали его, когда он вышел из здания. Он был симпатичным парнем, и я возненавидел его с первого взгляда. Он направился к своей машине, и мы последовали за ним, чтобы убедиться, что он едет домой. Он так и сделал. Мы просидели в пределах видимости его дома пару часов. Он так и не вышел, но кто-то, кого мы приняли за его жену, возилась с клумбами во дворе, в то время как трое детей, все со светлыми волосами, играли вокруг нее.
— Тебе не обязательно оставаться здесь и делать это, — сказал я Киту.
— Черт, это весело. Я сижу здесь и думаю, что мы можем сделать с этим ублюдком.
— У меня у самого есть несколько идей. — Мы обменялись мнениями.
На следующее утро я сидел на соседней улице от дома Вебера в своей арендованной машине. Я надеялся, что он играет в гольф или занимается самоделками, так что, возможно, он едет в местный магазин скобяных изделий или пиломатериалов. Я просидел там почти два часа, когда увидел, как его машина выехала из гаража и понеслась по улице. «Слава Богу», - подумал я. Мне не хотелось сидеть здесь весь день, чтобы узнать, не уехал ли он куда-нибудь, но я был готов сделать это, если потребуется. Я поехал за ним в "Хоум Депо". Мы припарковались, и я последовал за ним в магазин. Его там явно знали, потому что он заговорил с несколькими сотрудниками. Сразу за дверью было место, где стоял кофейник. Я достаточно знал о "Хоум Депо", чтобы понять, что их постоянные клиенты могут сами налить себе кофе.
Вебер угостился и стоял, попивая кофе, пока болтал с одним из клерков за прилавком. Наблюдая за мистером Вебером, я понял одну вещь. Он не только трахнул мою жену и сделал ее беременной, но и жевал жвачку с открытым ртом. Если не считать плевка на тротуар, я не мог придумать ничего более отвратительного.
Клерк, с которым болтал Вебер, должен был пойти помочь покупателю, поэтому Вебер выпил последний глоток кофе, сплюнул жвачку в бумажный стаканчик и ушел, разворачивая еще одну жвачку. Я подошел к мусорному баку, заглянул в него и увидел прямо на вершине бумажный кофейный стаканчик с комочком жевательной резинки в нем. Я огляделся по сторонам, никого не увидел и забрал стаканчик.
Сев в машину, я позвонил Киту. Я рассказал ему, что у меня есть. Он рассмеялся и сказал, чтобы я поскорее возвращался, что к тому времени, как я приеду, у него может быть что-то большее.
Когда я приехал, он буквально прыгал от радости и размахивал какими-то бумагами.
— Ты не поверишь, — сказал он. — Ты, блядь, не поверишь.
Он схватил меня за руку.
— Посмотри на это. Нет, лучше сядь. — Я так и сделал. Он сел рядом со мной и положил передо мной бумаги. — Теперь смотри.
Там было несколько имен и адрес.
— И что? — спросил я.
— И что? И что? Это имя Хоуп, адрес и имя ее семьи. Теперь ее зовут Сара. Сара Рэндольф. Я взломал гребаные файлы гребаного агентства по усыновлению. Эти файлы зашифрованы лучше, чем коды запуска ядерных ракет, которые носит с собой гребаный президент гребаных Соединенных Штатов. — Затем он остановился и успокоился. — Ну, я не лично взламывал их файлы, это сделал мой брат, но это одно и то же.
Париж, Монмарт и твой портрет