Твёрдая инспектор, сразу, в лоб взяла быка за рога.
— Простите, это как? – затряслись руки. Кристина сунулась телом на своё кресло. Обмякла.
— А вот, так, гражданка Плёсова, а вот так... Алексей Романов, учиться вместе с вашей дочерью. Знакомо Вам его имя?
Неужели, разболтал скотина...
У Кристины затряслись губы. На глаза выступила большая слеза.
— Ну, ну… Воду себе возьмите! Полегчает. Вот, ручка, бумага. – протянула ей папку, - пишите чистосердечную. Суд учтёт.
— Откуда Вы? Кто сказал? – Дыхание перехватило. Подступило что-то внутри.
— Дочь ваша, Елена Плёсова, и Алексей Романов, уже дают показания. – Наступала работник.
И вот тут, на словах этих, Кристина спохватилась. Взяла было ручку писать, но тут-же откинула.
— Дочь? А что дочь знает?
— Как это, что? Всё знает! Всё рассказала. – давила строгая дама.
Но откуда Ленка то? Нет, что-то ни так! Кристина попыталась схватиться за соломинку, за шанс. Её гонят сейчас в ловушку! – зашептал предупреждающий внутренний глас.
Ленка могла бы узнать, но в этом случае, поменяла поведение. Дома была бы истерика, скандал. Да и Алёшкины опекуны. Почему, э-э-э… как её там, ничего не сказала про опекунов?
— Извините, а можно документ Ваш, ещё раз?
— Документ? Что тебе мой документ, нечисть? – Взъерепенилась Лесанчук.
— Кто Вы там, по званию?
— Инспектор.
— Это должность. А звание?
— Капитан.
— А удостоверение?
Откуда же, она её знает? Где видела это лицо и так часто?
Лесанчук, резко вмазала пощёчину.
— Пиши гадина!
И тут, память нашла зацепку! Крик этот…
Да, Криста слышала этот голос и раньше! Вот же, здесь, в столовой напротив и слышала!
Ой, схватилась за себя мамашка.
— Я тебя знаю, стерва! Вовсе ты не из милиции! Узнала тебя, тварь!
Лесанчук, отступила назад.
— Я же тебя сейчас…. Пиши живо!
Криста швырнула, что пришлось под руку. Засвистела кружка, та самая с шагающими мальчиком и девочкой за руки…
Лесанчук увернулась. Осколки детей полетели по всей кухни.
Кристина опустилась назад. По венам ебошил адреналин.
— Ты это, пацанчика мне отдай. – Приказала мнимая Лесанчук.
— Это, какого хуя? Алёшку?
— Да, его. По-хорошему. Иначе, заява.
— И что потом?
— Ничего. Всё забудем. Живи, как раньше. Пацана отдай мне только.
— Ты не охуела, Лесанчук? Или как тебя там? Я же знаю где искать тебя, гнида!
— Ладно, ладно! Подожди. –незваная гостья выдержала паузу. – Знаю, что ебёшься со своими детьми. А инцест, дело поганое.
То, правдой не было. За время отношений, ни Лёшка, ни Кристина не втягивали девчонок в дела. Лесанчук, продолжила:
— Ты права. Я не из милиции. И тебе крупно повезло. Говорю, как есть, а ты взвесь шансы. Мы даже где-то похожи. Однажды, недели три назад, вы кушали у нас в столовой. Я на кассе, а это почти зал. Время такое, что и с посетителями затишье. И тут, вы… А, мальчишка у тебя хорошенький. Такой, зажатый весь. Бутончик нераскрытый почти… Но ты его, сука испортила. Слышала о чём ты говорила, и как учила сказать домашним. Я слушала, а вы не обратили внимание. Дело не хитрое. Потом, проследила. Навела о вас справки.
— Ну, допустим. А дальше чего? – Криста соображала, как быть дальше.
— А вот, что: я как ты, сука! Такая же извращенка до мальчиков. Давно хотела. В мыслях, в мечтах. Они же, такие ну… - кассир закатила глаза, заломила в руки. В ней открылась на мгновение, ни стерва, но женщина.
— У тебя, Плёсова, хотя-бы мужичок этот есть. А я, что? Муж в Афгане, я тут. И народ кругом такой,
Последний день