В лесу стало совсем темно, только костер моргал красным глазом и крупные звезды проступали на небе. Мы с ведьмой залезли в палатку, я включил светильник с теплым оранжевым светом. Маленький купол палатки создал отдельный мирок, теплый и доверительный, где любая речь становится интимным шепотом, а шелест дыхания выдает все эмоции.
Телом и душой я чувствовал исходящее от ведьмы тепло, на ее лице блуждала улыбка, однако было совершенно непонятно, кто мы друг другу, что сейчас будет уместно, а что нет. Одно было ясно, что это не тот случай, когда следует повалить даму на постель, трахнуть и уснуть. У нас были особые игры (или не игры). Правда, вместе с этим меня уже много часов изматывало естественное мужское возбуждение, и я не знал, что с этим делать.
Замкнутое пространство сгустило запахи, и я чувствовал исходящий от ведьмы аромат. Украдкой я понюхал ее волосы, но не смог оторваться и был замечен. Она улыбнулась с внезапным смущением, стрельнула глазами в сторону и сжала губы, мило комкая улыбку. Тем сильней я взволновался, когда она сказала, что сейчас уйдет. Я потянулся губами к ее коленям, чтобы умолять, и она прошептала:
– Мне надо закончить обряды в деревне. Не пропадать же таким хорошим жертвам.
Я вспомнил о ее кровожадной натуре, ужаснулся, но тут же нашел оправдание. Поймав меня, она спросила, хочу ли я жить. Уверен, тот же вопрос она задала каждому их тех бедолаг – просто они ответили «Нет».
– Ночью меня не жди. И лучше не выходи за пределы поляны, – сказала ведьма.
– Ладно.
Она приподняла бровь.
– Слушаюсь, моя госпожа.
Я уже начинал подмечать ее мгновенные перевоплощения из чувственной девушки в дикую ведьминскую особь. Мне нравились все ее состояния, особенно переходы между ними. Будь этих состояний два, я бы сравнил их с ее парой ног... однако этих состояний, как выяснилось со временем, было бесконечное множество.
Я откинулся на пенку, любуясь, как ведьма сидит рядом, подогнув ноги, словно йог в медитации. В палатке было тесно, и чтобы вылезти, она встала на четвереньки. Ее четвереньки не имели ничего общего с моими, унизительными. Ведьма грациозно изогнулась и поползла на выход, однако, когда ее взгляд упал куда-то вниз, замерла. Я не сразу понял, что привлекло ее внимание, потому что глазел на ее обтянутую шортами задницу.
А смотрела она на мои вздыбленные брюки. Я замер. От ведьмы можно всего ожидать.
– Ну-у-у, – протянула она, обеспокоенно. – Так ты не уснешь. А мне нужен раб здоровый и выспавшийся.
Она мельком глянула мне в глаза и сказала:
– Снимай.
Я начал расстегивать ремень, и она выразительно добавила:
– Немедленно.
Через секунду я лежал без штанов, сердце мое колотилось. Ведьма оглядела меня и довольно улыбнулась. Сладким голосом она медленно и высокомерно проговорила:
– Мне нужно спешить, поэтому тебе придется быть быстрым. Слушай мой приказ. Слушай внимательно, потому что это вопрос жизни и смерти. Твоей. Сейчас я сяду тебе на лицо. Но не спеши доставать язык, не в этот раз... Сяду я очень плотно – так, чтобы ты совершенно не мог дышать. Твоя задача – успеть кончить, пока не задохнешься. Я встану с твоего лица только в двух случаях: либо ты кончишь, исполняя роль моего трона, либо потеряешь сознание. Хм-м-м... вообще-то ты должен кончить от радости быть моим троном, но так и быть, можешь помогать себе рукой. Ты понял, ничтожный раб?
С одной стороны, что может быть проще и желаннее? В компании с такой-то женщиной! Однако условия предлагались, мягко говоря, экстремальные. Хотя что значит "предлагались"? Я не смел ослушаться
Клизма строптивой стерве