Глава семейства Волкович направлялся к себе домой. Дела в фирме шли более менее нормально, деньги исправно "капали", история с доченькой-шлюхой уходила в прошлое. Жена более менее оклемалась, по крайней мере перестала плакать по ночам. Ничего, они справятся, они выстоят. У них есть сын, уж его-то они воспитают как надо. А об этой продажной девке он забыл. Почти забыл. Иногда воспоминания о ней лезли к нему в голову, но от силой воли душил их. Никогда не было у него дочери. И на утренники он к ней в детский не ходил, и на её выпускном балу никогда не был. Не радовался её успехам в школе, в институте, где она училась заочно. Этакое наказанием забвением. Ничего, время лечит. Он выдюжит.
Он подъехал к дому, дождался, когда откроются автоматические ворота, заехал во двор, запер машину и направился в дом. В доме было тихо и темно, лишь на кухне горел свет. Пройдя туда он увидел жену сидящую за столом, на котором лежали какие-то бумаги. Услышав его, жена подняла голову и он увидел её взгляд, полный ненависти.
— Явился, значит... - процедила она.
— Что происходит? Ты что, пьяна? - он был трезвенником и не любил, когда жена выпивала.
— Я трезва, как никогда, муженек. Проходи, садись. Разговор есть, - её голос прозвучал сухо и холодно.
Он в недоумении сел за стол.
— Что это за макулатура?
— Сегодня принесли. Курьер. Почитай, - и жена подвинула к нему папку.
Он начал читать и по мере того, как он вчитывался в документы, его охватывал ужас... По сути это было уголовным делом. Не хватало только протоколов его допросов, допросов его жены и допросов его дочери. Впрочем, необходимости в этих допросах не было. Хватало всего остального. Не хватало лишь обвинительного заключения, утвержденного прокурором.
— Это правда? Ты и вправду замешан в этом? Ты и меня втянул в это? И Вальку заодно? Наши подписи на документах... Её подпись, моя подпись... Мы ставили свои подписи, не понимая, что мы подписываем. Получается, мы твои соучастники? Всех своим дерьмом измазал... Скот... Ненавижу тебя. Мразь!
— Послушай, так нужно было... Для дела нужно было. Пойми меня! Кто это принес? Что им нужно? Что они сказали?! Они хотят денег? Сколько?
— Ничего они не хотят. Вернее, хотят, чтобы мы знали... Вот, это тебе на десерт. Жри, не подавись только, - и она протянула ему лист бумаги.
"Вы, ваша жена и ваша дочь могли бы давно сидеть на скамье подсудимых. А ваш сын был бы помещен в детский дом. Но Валентина выкупила свою свободу, свободу вас и вашей жены. Выкупила своим телом, снимаясь в порно. Ей было запрещено об этом кому либо говорить, она выполнила все условия сделки. К ней и к вам претензий больше нет. Живите спокойно".
— Бедная моя девочка. Господи, через что ей пришлось пройти, что перенести, что испытать. А ты выгнал её. Оскорбил. Ударил. Отрекся от неё. И я не вступилась за свою дочь... Отреклась... Мы бросили её одну. Я сегодня пыталась дозвониться до неё, но безуспешно. Я даже не знаю, где она теперь живет... Найти её, на колени перед ней встать. Умолять простить... - жена сидела, обхватив голову руками.
— Я... - вытолкнул он из себя.
— Уходи... Мы разводимся. Я ухожу от тебя. И сына забираю. Знаешь, если бы не сын, то я бы убила тебя. Сегодня бы убила. Накормила бы крысиной отравой и смотрела бы, как ты подыхаешь в муках... Ушла бы за это на зону, но убила бы. Вот только сынишку в
Обед. Ближе к Сути