Не расстилая постель, я плюхнулся на диван. Мои мысли блуждали в той квартире, в которой осталась Она. Я клял себя за грешные желания, которые заполнили всё моё существо, тягучей и сладкой негой опустившись к половому органу и потяжелевшим яичкам.
Я заломил руки за голову и вперил взгляд в тёмный потолок. Встреча, которую подарил Храмов Андрей, прошла безупречно, превзойдя мои ожидания. Если поначалу я сомневался в правильности знакомства с женой бывшего коллеги, то теперь ощущал себя в полной власти молодой девушки. Моя душа пела. Кровь бурлила по венам. Настроение взмыло серебристым самолётом на заоблачную высоту. Я вновь испытал знакомый инстинкт охотника, который вышел на тропу за добычей. Удивительно, но в дополнение к охоте прибавилось понимание к плеяде поэтов и музыкантов, описывающих волшебные чувства к обожаемому предмету любви. Пожалуй, в таком эйфорическом и смешанном состоянии сам был готов сочинить длинную поэму, в любовном и мучительном экстазе выстроив длинные рифмованные строчки, в которой непременно будет звучать лишь одно имя. Божественное и ненаглядное.
К тому же Милана оказалась замечательной хозяйкой. Она тонко чувствовала настроение гостя, умело предлагая добавки. Я не мог отказаться от горячего блюда, которым она потчевала ненавязчиво, но с явным желанием насытить мой желудок до отвала и добавить на животе лишние килограммы. Улыбаясь, я протягивал ей пустую тарелку, которую она, несмотря на мои мяукающие протесты, играючи омывала в раковине тёплой водой, чтобы заполнить вновь отличной едой. Признаться, я давно так не ужинал. Я невольно сравнил вечернюю трапезу с пиршеством в дорогом ресторане, так как мой холостяцкий перекус состоял в основном из бутылки пива и банки рыбных консервов с куском чёрного хлеба.
Но больше всего мне нравилась компания, в которой я очутился. Я благодарил Бога, который подсказал Храмову Андрею рассмотреть мою кандидатуру и сделать правильный выбор. Надо отдать ему должное – моя рюмка с коньяком не пустовала. Он тщательно следил за уровнем янтарной жидкости. Я не опьянел от алкоголя лишь по одной причине. Я был пьян возникшей симпатией к Милане.
Я ловил каждый взгляд Миланы. Я неотступно следил за ней. Мне нравилась её плавная походка, её поворот головы на тонкой шее, её очерченный профиль, нравилось как она, щебеча, поддерживала беседу. Я был в восторге от её милой улыбки и таял как шоколад, случайно забытый летом в бардачке автомобиля. Но более всего завораживала и завлекала её стройная фигура с осиной талией, упругие перекатывающие ягодицы под платьицем и длинные, смуглые ножки.
Лежа в постели, представил себя приподнимающим ей платье до трусиков и мой член в штанах покачнулся. Непроизвольно засунул руку и погладил головку. Мои губы искривились от наслаждения. Фантазия била ключом в моём сознании. Перед глазами возникла худенькая фигура Миланочки. Она хотела меня. Она тянулась губами к моему лицу. Наши чувства с Миланочкой оказались взаимными. Отчего-то захотелось применять только уменьшительно-ласкательные морфемы для нежного имени.
Не скрою, что вульгарному полёту воображения поспособствовали неожиданные слова Андрея, когда он вышел меня провожать под вымышленным предлогом «...покажу Михаилу, где остановка, а также вспомним молодость и потрещим с ним по работе».
— Мишка, тебе понравилась Милана? – спросил он, когда мы зашагали по улице.
— Да, - признался я, - красивая!
— Хотел бы с ней..., встретиться..., поласкать? – Храмов Андрей прищурил глаз.
Я замялся. В лицо ударила волна стыда. Я не понимал, куда клонит мой коллега. Однако сексуальное желание разрядиться с юной девушкой оказалось сильнее.
— Да!
— Послезавтра в этой же квартире! Придёшь?
Я остолбенел. Так открыто предлагать свою жену знакомому парню, было не в характере Храмова Андрея.
Когда девочки взрослеют