в футболку и джинсы, и внезапно поцеловала его в щеку.
Кровь бросилась Мефу в лицо, стало душно, но он быстро совладал с собой и начал судорожно сдирать с себя шмотки. Мать тем временем присела на корточки, открыв люк в один из грузовых отсеков, чтобы убрать туда платье. Для этого ей пришлось встать на колени и наклониться даже ниже уровня палубы. Фактически, в метре от Мефодия мать стояла раком, прогнув спину и оттопырив попку. Тонкая ткань так рельефно обозначала вход в ее пизду, что у парнишки разом пересохло в горле, а спустя мгновение он осознал, что видит и бежевое колечко ануса, лишь перечеркнутое тонкой верёвочкой завязки.
— Давай свою одежду, Меф, — сказала мама, не поднимая головы из трюма.
Неловко топтавшийся рядом парень присел рядом и протянул ей вещи, осторожно подвинувшись ближе, чтобы коснуться ее попки, пусть не рукой, а бедром, но даже от этого его будто ударило током.
— Ух, какая ты у меня! — незаметно подкравшийся сзади муж звонко шлепнул Лену по заднице, как обычно попав одним пальцем по вагине, отчего ее «Ай!» всегда звучала как «Айуф!».
Парень вздрогнул, а женщина резко вскинулась, схватившись за задницу.
— Дурак! — выкрикнула с улыбкой она.
— Еще какой! Я совершенствуюсь! — самодовольно сообщил он, протягивая жене свои штаны с футболкой, оставшись в купальных шортах.
Та снова нырнула в трюм.
— В общем, авторулевого я включил, вода вокруг пустая, наш камень будет часа через два. Можем пока позагорать и перекусить.
— Данька, я тут подумала, я хочу в этот раз отдохнуть топлесс. Ты не против? — раздалось из трюма.
— Да хоть нюдс! Мефодьке давно пора привыкать к виду голой женщины, — без раздумий согласился отец. — Только я, с твоего позволения, останусь в шортах, а то мой стояк будет тебя постоянно отвлекать.
Усмехнувшись, он прошел на корму и, не стесняясь, стал ссать в реку.
— Ну и отлично, — женщина вылезла, решительно потянула за завязки и стянула верх купальника, явив Миру и Мефодию свои упругие белые сиськи с твердо стоящими сосками. Потом взялась за трусики, и, уже потянув за них, обернулась к сыну: — Ты же не против?
Получив судорожный моток головой, она сдернула и их. Школьник забыл, как дышать: он надеялся подглядеть за мамой, когда та будет переодеваться или писать с борта в реку, но все обернулось гораздо круче: она стояла на расстоянии вытянутой руки, полностью голая и ни капли не стесняясь. Как завороженный, он пожирал взглядом ее тело, переживший роды приятно-мягкий живот и то, что ниже. Вид маминого лобка, гладко выбритого, с аккуратной дорожкой сантиметровой ширины уходящей от клитора практически к пупку, заставил забыть даже про выкормившие его когда-то сиськи. Елена чуть наклонилась к сыну (отца он уже ростом догнал, но до нее оставалось еще сантиметров пять), и тихо сказала:
— Ты бы тоже шорты надел, а то стояк отрастил не хуже отцовского, — и вдруг сжала его член сквозь трусы.
Мефодия обожгло, как кипятком, и встряхнуло, будто по пяткам ударило 220 вольт. Стоящий в трусах хуй, сжимаемый рукой матери, запульсировал, отчаянно разряжаясь. Ноги подломились, и чтобы не упасть, парень схватился за плечо матери, ткнувшись лицом ей в грудь. Твердый теплый сосок прошелся по коже щеки и забавно щелкнул по уху.
— Видишь, как оно бывает, — сказала женщина, помогая сыну выпрямиться, отпуская его член и вытирая мокрые пальцы о свое бедро. — Трусы менять надо. Иди, переодевайся.
На негнущихся ногах Мефодий подошел к люку в свою «каюту», где лежал его рюкзак, а его справивший нужду отец
Запрет равный смерти