ногами натуральная трава. Как только я вошла, барабанный бой тут же стих. Тишина такая, что слышно стало, как не то речка, не то ручей где-то журчит.
— Хаба-катама! – раздалось вдруг где-то совсем рядом позади меня.
Блядь! Да я ж от неожиданности чуть не... Короче, подпрыгнула я.
— Здравствуйте. – говорю.
Оборачиваюсь – а передо мной негритос стоит. Метра два с половиной, наверное, ростом! Тощий, долговязый, лицо белой краской размалёвано, в носу кость продета. А из одежды на нём – одни только бусы. Ну, и повязка ещё набедренная. Стоит такой, копьё в руке держит. Как будто из кино про дикарей только что выпрыгнул.
— Катама. – повторил он серьёзно и пальцем куда-то тычет.
Смотрю – там, куда он показывает, на большом валуне что-то лежит. А он за локоть меня взял и к камню этому тащит. Потом рядом встал и ждёт чего-то.
— Чё, серьёзно? Вы реально хотите, чтобы я вот такое надела?! – меня аж хохот разобрал, когда я взяла в руки то, что лежало на камне.
Негритос в ответ одобрительно закивал и ждёт.
Не, я, конечно, предполагала, что это будет косплей. Но на такое подписываться как-то не планировала: какая-то не пойми из чего сделанная тряпица и собранная из пальмовых листьев юбка. То есть, не юбка даже, а хрен знает что! Мало того, что короткая, так ещё ж и сквозь листья при ходьбе видно всё будет! Жопу мою красивую белую в такой точно не спрячешь.
— Ну, ладно, – говорю ему, – как скажете, хер с вами...
Сумку с телефоном на камень поставила и принялась на себя лохмотья эти приматывать. А он за плечо меня схватил лапой своей чёрной и головой машет. Не так, дескать, надо!
— Хорошо, хорошо. На, покажи, как вы это носите?
Дала ему тряпку и жду. А он копьё в землю воткнул, над башкой себе тряпицу поднял и давай причитать что-то на своём птичьем языке. Я аж заслушалась. Потом кругами вокруг меня ходить стал. И вдруг, пока сзади был, взял и сорвал с меня футболку через голову.
— Ты чё творишь?! – ору ему, – Ты охренел?
А ему вааще пофиг! Как будто, так и надо. Всё песню свою дикарскую нудит и пытается приладить ко мне эти лохмотья. Бля, хорошо хоть я лифчик догадалась надеть под футболку!
— Ладно, – говорю ему, – хрен с тобой, давай тогда уже сам и приматывай!
И пока он приматывал, я, честно говоря, задумалась как раз о его хрене. Темно там, конечно, было. Но если то, что мелькнуло под набедренной повязкой у него промеж ног, реально было его членом, то всё, что я видела до этого в своей жизни – это жалкое подобие сморщенных сосисок!
А дылда этот бдительность мою усыпил, а потом взял и сдёрнул с меня бюстгалтер! И где только научился так ловко фирменные лифчики расстёгивать! Я вскрикнула, сиськи руками прикрыла, обернулась и заорала на него матом. А ему – по барабану! Я так и не поняла, куда он его дел, если честно. Вылупился и давай на меня таращиться с дебильной улыбочкой. Ну, я кое-как тряпицу ту на себе расправила, чтоб хоть соски из-под не торчали.
А этот копьё своё опять в руки взял и тычет концом в юбку из листьев. Ну, чтобы я её, типа, напялила. Ага! Ща, думаю, хера тебе лысого! Вот её-то я уж точно без твоей помощи как-нибудь надену!
— А ну, отвернись!
Я рявкнула, а ему хоть бы хны! Стоит, кивает мне и лыбится. Тогда я взяла его за плечи и развернула:
Мама мыла пол