на унижение и поругание прелести хозяйки. Вслед за рубашкой женщина избавилась от трикотажных кроссовок в сеточку и повесила на спинку стула поплиновые брюки-кюлоты. Писательница мнётся, стыдливо опустив голову, и чуть ли не физически ощущает на ухоженном теле алчные мужские взгляды. Даму пока ещё прикрывает телесного цвета лифчик и белые кружевные трусики, сквозь тонкую ткань которых, пробиваются непослушные рыжие волосики.
– Снимите бельё мадам, нам дóлжно провести полный досмотр, – полковник сухо чеканит каждое слово.
Фактически это приказ, и Анна понимает, что просить оставить хоть что-то из одежды просто бессмысленно. Женщина обречённо завела руки за спину, замешкалась, расстёгивая застёжку бюстгальтера. Влажные от пота, белые весомые груди призывно вывалились наружу, соблазнительно покачиваясь и слегка отвисая. Ноги кажутся ватными. Писательница медленно стягивает мокрые упрямые трусики, не желающие обнажать сокровенное, и с трудом переступая ногами, добавляет к общей кучке белья. Переминаясь с ноги на ногу, униженная дама робеет посреди комнаты, стыдливо прикрывая ладошками беззащитные прелести. Чернокожие самцы откровенно разглядывают холеное тело и многозначительно переглядываются.
Негритянка подошла к столу, и неторопливо ощупала каждую вещицу из одежды женщины.
– Здесь пусто, – подытоживает она, обращаясь к полковнику.
– Продолжайте обыск, – сухо бросает Гама.
Африканка повернулась к Анне.
– Руки за голову, ноги на ширине плеч. – Маленькие глазки чернокожей стервы буквально сочатся похотью.
Толстые короткие пальцы прошлись по всему стройному телу женщины, уделив особое внимание бюсту. Негритянка с каким-то особым сладострастием ощупывает и мнёт двумя руками каждую грудь по отдельности. Розовые соски предательски затвердели. Анна, красная как рак, едва сдерживается, стискивая зубы, дабы не высказать в сердцах всё, что она думает об этих людях.
– Лягте грудью на стол, синьора Венгер, и раздвиньте ягодицы, – пышнотелая служительница закона сменила перчатки на новые, и маленькие глазки сверкнули недобрым огоньком.
Анна замешкалась; неужели это ещё не всё? Сколько времени они собираются унижать её человеческое достоинство, издеваться?
– Поторопитесь, синьора, и не заставляйте нас применять силу. – Слова негритянки отвлекли писательницу от размышлений.
Анна с внутренней дрожью опустилась грудью на тёплую полированную столешницу, и слегка раздвинула полные, белые ягодицы. Полковник пододвинул стул ближе к столу и уселся прямо напротив лица женщины.
– Ноги шире плеч, синьора Венгер, и руки держите во-о-от так, – негритянка положила свои широкие ладони на изящные ручки Анны и хорошенько потянула в стороны.
Срамные губы предательски распахнулись, обнажая незащищённое лоно. Женщина чувствует на влажной промежности жадные мужские взгляды; от стыда и унижения она готова провалиться под землю. Анна уже догадывается, какая болезненная процедура и глумление скрывает сочетание слов «полный досмотр». Вся она, всё её естество сжалось, пребывая в томительном ожидании неминуемого поругания.
Чёрный полковник продолжает задавать дурацкие дежурные вопросы. Писательница пытается не думать о предстоящей экзекуции и сосредоточилась на ответах. Но всё равно тело невольно дёрнулось, будто поражённое электрическим разрядом, когда негритянка начала увлажнять вязким тёплым гелем преддверие влагалища. Завершив приготовления, африканка сложила толстую кисть в подобие наконечника копья и приступила к проникновению. Четыре пальца проскользнули относительно безболезненно. Но, когда дело дошло до широкой части ладони с заплывшими от жира костяшками кисти, Анна почувствовала настоящую боль. Писательница зажмурилась и, упираясь лбом в столешницу, пытается терпеть, сдерживая крик.
– Отвечайте на поставленный вопрос. Смотреть на меня мадам Венгер, когда вас допрашивают. – Невозмутимый тонтон-макут за волосы приподнял голову женщины.
– Расслабьтесь, синьора Венгер, не противьтесь. Так вы только себе делаете хуже, – настоятельно увещевает чернокожая мучительница.
Она настойчиво крутит рукой, пытаясь тем самым разработать узкий вход беззащитного лона.
– Пожалуйста, не так сильно. Прошу вас. Ой! мамочки, больно-то как, – причитает Анна срывающимся голосом.
Маршрутка