пригоршню, вернула ее и лукаво улыбнулась мне. Она начала размазывать шоколадный мусс по груди, прежде чем взять еще и втереть его в торс. Третья порция была нанесена на ее киску, все еще прижатую к моему члену.
— Хочешь десерт, детка? - спросила она, задыхаясь, и, взяв банку со взбитыми сливками, обрызгала белым кремом все свои формы, включая соски, а затем и клитор. - Я знаю, что хочешь.
Она слезла с меня, когда я встал на колени, чтобы посмотреть ей в лицо. Мама помешала мне нанести мусс на себя, а сама, улыбаясь, взяла еще несколько пригоршней и начала размазывать его по всему телу. Она любовно намазала его на мой член двумя руками, а затем добавила сверху большую порцию взбитых сливок.
— По-моему, плата за секс здесь составляет шестьдесят девять центов, - пропела она, подмигивая мне. Не говоря ни слова, мы бросились в объятия, жадно целуясь. Ее тело было скользким от мусса и взбитых сливок. Я не беспокоился о том, какой беспорядок мы творим. В душе это смывалось довольно легко. Мы легли на бок, в противоположных направлениях. Мы целовали и покусывали друг друга, прежде чем начать медленно спускаться вниз по телу друг друга.
Я нашел мамины сиськи, жадно посасывая их и облизывая. Мама застонала, когда провела языком по моей груди, забирая липкую массу себе в рот. Я обхватил ее живот, обхватив пальцами за попку и удерживая ее на месте. Мама прижалась ко мне животом, покусывая и целуя мой пресс.
Я добрался до ее киски и с готовностью погрузился в нее, не сдерживаясь. Мамина дрожь и вздох совпали с моим, когда она прижалась ртом к моему ожидающему члену, жаждущему ее новых прикосновений. Мне казалось, что я пожираю ее киску, а она сильно раскачивается на мне взад-вперед.
Если и существует такая вещь, как сенсорная перегрузка, то я был близок к этому как никогда. По крайней мере, в эротическом плане. Запах ее возбуждения, вкус ее киски, шоколада, взбитых сливок... Я никак не мог насытиться и был похож на ребенка в кондитерской, который жадно поглощал все, что мог. Я хрюкал и рычал в нее, пока она пускала слюни и беспорядочно сосала мой член, издавая при этом непристойные звуки.
— Блядь! - Я почти закричал, отстраняясь от нее, оставив ее задыхаться. Я поднялся на колени и рывком поставил ее скользкое тело на четвереньки, отвернув от себя. Мама ахнула, когда я почти силой усадил ее в позу, а затем она вскрикнула, когда я обхватил ее и вогнал свой покрытый шоколадом и сливками член глубоко в ее нежную киску.
Конечно, было трудно удержать ее, потому что мы делали друг друга такими скользкими, но никого из нас это не волновало. Мы трахались как животные. Мама прижималась ко мне спиной, а я продвигался вперед, проникая в нее так глубоко, как только мог.
— Гннннннааааааааааааа!!!! - она завыла, потеряв всякую связность в этот момент. Нам это было не нужно. Нам нужен был наш первобытный трах. Мне нужно было наполнить ее своей спермой, своим семенем, чтобы соединиться с ней и оплодотворить ее. Мама с ужасным нетерпением отшатнулась, отчаянно желая, чтобы я вложил в нее ребенка. Ее дыхание было прерывистым, с хрипами и стонами, как у женщины, бегущей марафон и издающей дикие хрюкающие звуки.
Я двигал бедрами, отчаянно желая разрядки, и сводящие с ума мамины сокращения вокруг моего члена разрушали все мои надежды на продолжение. Заметьте, никто из нас этого не хотел. Ее тело сотрясала почти бесконтрольная дрожь, и в этот момент ни для
подслушал