мне до 17:00. Кроме того, утром я позвонил Биллу Беттсу и спросил, могут ли документы быть готовы к отправке приставом в 8:00 утра в понедельник в нашу квартиру. Он поворчал, но согласился.
Те выходные были, пожалуй, самыми удивительными в моей жизни. Хотя Тереза всегда была отличной партнершей в сексе, она, очевидно, не была уверена, играю ли я с ней по поводу развода и переезда в другую квартиру или нет. Поэтому она сделала все возможное, чтобы затрахать меня до смерти. Поскольку она так старалась – и преуспела в том, что доставила мне больше физического удовлетворения, чем когда–либо, - я не мог удержаться, чтобы, по крайней мере, не кинуть ей пару косточек и не пригласить ее на ужин в субботу вечером, а в воскресенье вечером, обнявшись, посмотреть пару фильмов на Netflix.
Пробуждение Терезы в понедельник утром было поистине неприятным. Когда я стоял на кухне, она – все еще в халате, обнаженная под ним – подошла ко мне, обняла меня за шею и прошептала: - Боже мой, Блейк, я думаю, прошлой ночью ты трахал меня лучше, чем когда-либо. Хотя последние четыре дня были сплошным сексуальным блаженством и в этом я не могу быть уверена. Все, что я знаю, это то, что моя бедная маленькая киска еще не оклемалась.
Прошлой ночью я действительно хорошенько оттрахал ее, в том числе держал за бедра, прижимая спиной к кафелю в душе, пока я долбил ее.
Стук в дверь нарушил ее настроение. - Кто может быть здесь в восемь утра? - она была озадачена.
— Я открою. Это для тебя, - сказал я, подходя к двери и открывая ее.
— Мистер Эпплгейт, я полагаю, - сказал я хорошо одетому мужчине в стиле шестидесятых, стоявшему в дверях с фетровой шляпой в руке.
— Это, должно быть, я, - сказал он в ответ.
— Тереза, это к тебе. Просто подойди в халате, но не открывай его. Мы же не хотим, чтобы у мистера Эпплгейта случился сердечный приступ.
Я хихикнула, а он засмеялся. Тереза с опаской подошла к нам.
— Вы Тереза Хансен, не так ли? - спросил мистер Эпплгейт самым дружелюбным тоном.
— Э-э... да, это я, - ответила она.
— У меня кое-что для вас есть, - продолжил он, протягивая ей конверт из плотной бумаги.
После того, как Тереза взяла его, он вежливо сказал: - Вас обслужила миссис Хансен. Приятного дня, - и, надев мягкую шляпу, направился к лифту.
— Что это? - спросила она, поворачиваясь ко мне.
— Ну, это документы о разводе, - ответил я.
— Что... но... но, - запинаясь, пробормотала она. Потом, похоже, она мне не поверила, поэтому разорвала конверт и заглянула внутрь. Она начала рыдать. - Я совершила епитимью...секс был таким классным... Я люблю тебя... Я не хочу разводиться... - вот некоторые из слов, которые она бормотала между рыданиями.
Я обнял ее за плечи. - Тереза, посмотри на меня. Я был очень серьезен, когда говорил тебе, что твой отпуск заставил меня пересмотреть наши отношения. Я думаю, что ты секс-богиня, но я не люблю тебя, и мы разводимся. Если ты хочешь продолжать сексуальные отношения, я не возражаю, если ты понимаешь, что это не примирение.
Она начала рыдать еще сильнее, и теперь ее комментарии были совершенно неразборчивы.
Я ушла на работу. По-видимому, она не ушла. Рано утром мне позвонили со стационарного телефона нашей квартиры. Я ответил на звонок. Все еще тихо всхлипывающая Тереза сказала: - Блейк, пришел управляющий зданием, и он хочет показать нашу квартиру. Он сказал, что ты подал уведомление о расторжении договора.
Дрянь