ее унижением, поэтому решил поговорить с ней. Я посмотрел на часы, поставил таймер на пять минут и сказал: - Давай, пять минут, и ни секундой больше.
— Мы можем зайти внутрь? - кротко спросила она.
— Нет. Можно прямо здесь, на крыльце, - пренебрежительно ответил я.
— Хорошо... Я хотела, чтобы ты знал, что у меня тяжелая личная ситуация, и мне очень, очень нужна эта работа, и, похоже, меня собираются уволить, если ты не вернешься и не согласишься, что я могу остаться.
Я никак не отреагировал на это.
Затем она выпалила практически на одном дыхании, так поспешно, что я едва смогла это понять: - Э-э-э... год назад мой муж попал в аварию и теперь страдает параличом нижних конечностей, а я единственный кормилец в семье, и наша предыдущая медицинская страховка была недостаточной. Если меня уволят это будет плохо смотреться в моем резюме и на моей работе, и, возможно, самое важное заключается в том, что исследования, которые ты проводишь, могут помочь моему мужу снова ходить, и мы получим права на технологию раньше срока, поэтому, пожалуйста, позволь мне сохранить свою работу. Я умоляю тебя.
— Это все, что ты можешь сказать? - Спросил я
— Мне тоже жаль, что я причинила тебе боль, но это было давно, и я надеюсь, что ты достаточно взрослый человек, чтобы простить меня. Я буду относиться к тебе с величайшим уважением.
— Встань на колени и умоляй, - прорычал я.
На лице Лайлы появилось испуганное выражение. Она поняла, что я не шучу. На ее глазах выступили слезы. Она тяжело вздохнула, затем опустилась на колени прямо на бетонном крыльце, сложила руки вместе и, обливаясь слезами, всхлипнула: - Пожалуйста, прости меня и позволь мне сохранить эту работу.
Я помолчал несколько секунд, как будто действительно обдумывая это. Затем, скрестив руки на груди, сказал: - Пошла ты, - и закрыл дверь.
Моя давняя жажда мести была почти удовлетворена. Я чувствовал себя превосходно. Думаю, это доказывает то, что я сказал в начале этой истории – моя жажда мести болезненна и порочна. Меня можно справедливо критиковать за полное отсутствие сострадания, но я такой, какой есть.
Несколько дней спустя, в пятницу, сразу после полудня, у меня был еще один посетитель. У моей двери стояла Брит, мать Лайлы, с подобострастным видом и мешками под глазами, но такая же красивая, какой я ее помнил.
— Привет, Кэб, я имею в виду - Том, - запинаясь, пробормотала она. - Я надеюсь, что ты поговоришь со мной. Ты знаешь, что я всегда обожала тебя и думаю, что тоже нравилась тебе.
— Ты мне определенно нравишься, Брит. Заходи, пожалуйста, – ответил я совершенно дружелюбным тоном.
Я предложил ей присесть и что-нибудь выпить. Она попросила бокал белого вина, который я быстро принес.
— Брит, ты выглядишь прекрасно, но очень грустной. Похоже, у тебя не все в порядке.
— Я не в порядке, Том. Я не хочу жаловаться тебе после того, как не видела тебя шесть или семь лет, но мне нужно дать тебе полное представление о том, почему я здесь. Ты выслушаешь меня?
— Я так и сделаю. Обязательно так и сделаю, - ответил я, садясь рядом с ней и держа ее за руку. Она улыбнулась мне впервые с тех пор, как она постучала в дверь.
Хотя она и вдавалась в подробности, итогом ее печальной истории стало то, что ее муж умер три года назад. У него была небольшая страховка на жизнь и несколько активов, которые не были заложены в банке. Ее обманули с той небольшой страховой выплатой, которая у
Обучение Олечки