просто отстранялась, и нарушала созданную им идиллию. По этой причине, охранником было решено не испытывать судьбу и пойти ей хоть в чем-то на встречу.
Чуть отдышавшись, доктор полезла в свою сумочку за влажными салфетками. Несмотря на преклонный возраст, и в целом, слабые физические данные охранника, в деле ебки он был вынослив и энергичен. Словно настроенный и выверенный с годами механизм, он усердно трудился над аккуратной и выбритой киской доктора, вколачивая раз за разом свой, уже изношенный от времени инструмент. Вот и в этот раз, протирая лицо и шею от испарины, она пыталась отогнать от себя все эти противные ей мысли, но ненароком, все же удивлялась стойкости и пылкости этого немощного деда.
– Вы это, на меня сильно-то не злитесь - застегивая штаны, говорил охранник, – сами понимаете, с такой девушкой как вы, да и мне… - продолжал он, подбирая нужные слова, – …да и я ж вас не каждый день…
– Оставьте свои слова при себе - произнесла она холодно, осторожно выглядывая из маленького окошечка в холл больницы. – Говорить с вами у меня нет ни малейшего желания.
– Зря вы так, Елизавета Александровна, вам молодым еще жить да жить… а мне вот, знай, сколько еще осталось...
На дальнейшие доводы Михаила Валерьевича, она уже не обращала внимания и пропускала их мимо ушей. Для нее было достаточно того, что он имел наглость оправдывать себя, будучи шантажистом и насильником. Дальше, убедившись, что в холле никого нет, девушка решительно вышла из каморки, оставив позади себя удовлетворенного охранника.
Время текло болезненно медленно. Неосознанно, будь то дом, или занятия в академии, Елизавета Александровна отсчитывала дни до следующей смены Михаила Валерьевича, до следующего акта своего унижения и подчинения. Несмотря на внешнее спокойствие и даже равнодушие, с которым она продолжала общаться с остальными, скрывать и вести себя так дальше, становилось все сложнее.
Будучи и так загруженной работой, она вернулась к посещению тренажерного зала - так, она пыталась свести к минимуму свое совместное пребывание с мужем. Общаться с ним наедине, а уж тем более смотреть в эти любимые ей глаза, стало для нее настоящим испытанием. Находясь просто рядом с ним, особенно в постели, сцены насилия вновь и вновь вставали у нее перед глазами, от чего мигом выступали слезы и появлялся комок в горле. От того, ранее появившаяся мысль о переезде и смене работы, стали все чаще посещать ее голову. Для нее это являлось, чуть ли не единственной возможностью выйти из этого порочного круга. Но важно было сделать это обдуманно и последовательно, не вызывая со стороны лишних подозрений.
Пушок