но каждый раз отступала назад. Отцу это надоело. Он шлепнул дочь по не несдающейся жопе и приказал подняться в позу рака. Ему открылся вид на истекающую соками маленькую пиздёнку, в которую папочка не раздумывая погрузил два пальца. Из груди Миланочки вырвался стон. Ей запрещено трогать себя, поэтому это было первое прикосновение с вчерашнего вечера. Такое долгожданное, наглое, глубокое. Затем папочка резко вытащил их, выудив из дочки блаженный писк и грубо вставил один из мокрых пальцев в очко. Сфинктер попытался закрыться, но было поздно. Папа уже ловко разрабатывал жопную дырочку дочери.
Затем Ланочка встала раком, а отец взяв её за бедра резко засадил ей в попку свой небольшой член. Милана заорала от боли разбудив мать. Та, как кошка потянулась, продрав глаза и увидев происходящее улыбнулась, поцеловала мужа и полезла под дочь валетом.
Так начинался новый день Милы, полный похоти и разврата, с папиным хуем в очке и маминым вареником у рта. Она понимала что в следующей части рассказа ей придется обслужить своих предков, а возможно не только их.
Мои первые клизмы.