полке в своем кабинете, чтобы предоставить подробную информацию, подтверждающую именно то, что она рассказала мне.
Я был рад, что я не урод, но осознание того, что я не ненормальный, не решало мою проблему. - Так... хорошо...а что мне с этим делать? – сглотнул я.
— Ну, как и в случае с любым увлечением, есть вещи, которые ты можешь сделать, чтобы помочь себе. Не все из них подойдут для твоей ситуации, но я могу посоветовать тебе, что делать и чего избегать, - продолжила она.
Затем Конни разразилась пятнадцатиминутной речью, в которой перечисляла приемы, которые в основном были бесполезны в моей ситуации, учитывая тот факт, что Гейл постоянно была рядом, и у меня не было возможности обсудить ситуацию со своей женой, родственниками или друзьями. Единственное, что, по ее словам, стоило попробовать, - это избегать контактов один на один, подумать обо всех ее недостатках и быть более ласковым с моей женой. Она также рекомендовала медитацию и "очистительную церемонию", но для меня это было слишком сложно. Я просто хотел бы, чтобы, задев кого-нибудь за живое дрожью в предплечьях во время футбольного матча, я смог справиться с этим - эта эмоциональная проблема была для меня непосильной.
Поэтому я попробовал - действительно попробовал - в следующие два раза, когда виделся с Гейл, и в перерывах между разговорами с женой применить методы доктора Олбрайта по подавлению влюбленности. Проблема заключалась в том, что я не мог избежать некоторых ситуаций с ней наедине, не проявляя при этом несносности. Я не мог найти в ней никаких недостатков, и моя жена была более довольна нашим нормальным уровнем взаимодействия, чем повышенным. На самом деле, пытаясь найти недостатки в Гейл, я понял, как мало у нее этого было и как сильно она мне нравилась.
*************
Катастрофа с навязчивостью произошла однажды вечером в пятницу, когда Гейл была примерно на двадцатой неделе беременности, после того как в тот вечер у нас дома собралось больше народу, чем обычно, и было выпито больше алкоголя - правда, не мной, а Уинстоном и Мари - чем обычно.
Уинстон весь вечер вел себя как придурок, отпуская ехидные комментарии по поводу Гейл, ее беременности и боли отцовства. Гейл несколько раз уколола его, но в основном не обращала на него внимания.
В тот вечер Гейл выглядела лучше, чем когда-либо, но на ее лице читалась усталость, поскольку в тот день она занималась спортом настолько интенсивно, насколько позволял врач, и в сочетании с обычной для беременных усталостью ночью, казалось, впадала в летаргию.
К полуночи Уинстон был в ужасном состоянии и вырубился на диване в гостиной. Мари легла спать пораньше, а все остальные гости разошлись. В гостиной остались только мы с Гейл.
— Гейл, хочешь, я отнесу Уинстона к твоей машине, чтобы ты могла отвезти его домой?
— Я не знаю, что я буду с ним делать, когда привезу его туда, кроме как оставлю его в машине. К тому же я так устала, что, вероятно, засну за рулем и убью нас обоих, - усмехнулась она, а затем застонала.
— Ты хочешь поспать в комнате для гостей?
— Можно, мне... пожалуйста, - простонала она.
— Конечно... тебе что-нибудь нужно?
— Как насчет ночной рубашки? Желательно, одну из твоих футболок XXL, - рассмеялась она.
— Одну из моих футболок? - Фыркнул я.
— Главное, чтобы она была чистой, - рассмеялась она.
Я отдал Гейл свою любимую футболку, сняла с Уинстона ботинки и укрыл его простыней, хотя на улице было тепло, и заглянул к Мари, которая храпела, как товарный поезд.
Незабываемая ночь