Ирочка сбросила вызов, а я, ошалевший от таких откровений, еще несколько секунд стоял на месте, прижимая смартфон к уху. И дело было вовсе не идиотизме выкинутого фортеля, а в том, что я не мог понять смысл сказанных слов.
Я стоял и пытался наделить каким-то потаенным смыслом такую простую и понятную фразу «Я целый день носила этот огурец у себя в жопе», но ничего другого, как прямое толкование, я так и не придумал.
А значит...
Значит, что тихая Ирочка Капустина утром, собираясь в школу, засунула себе в прямую кишку огурец и ходила с ним в заднем проходе несколько часов. А после этого вынула его и спокойно отдала мне, чтобы я его съел.
Это походило на какую-то бредовую фантазию, но две надписи на соблазнительных ягодицах, которые мне показала одноклассница, говорили, что насчет огурца девочка не соврала.
Да и вкус у него действительно был странный.
Но тут я вернулся к мыслям о своей маме, к которой тянул свои грязные лапы – и не только их – Славик, и бросился бегом домой. На какое-то время мысль о съеденном огурце, побывавшем в девичьей заднице, ушла на задний план.
Я бежал, чувствуя, как тяжелый портфель бьет по спине, и пытался себя успокоить. И в самом деле, зачем мне спешить домой, если сегодня понедельник и мама все равно будет на работе еще несколько часов?
Она работает по будням до шести вечера, и еще около получаса у нее уходит на дорогу. А если мама решит зайти в магазин, то к этому времени можно смело добавить еще двадцать-тридцать минут.
А еще она могла задержаться на работе, чтобы поболтать с коллегами или отметить какой-нибудь праздник. Или пойти в гости к одной из подружек. В такие дни мама всегда меня предупреждала, чтобы я самостоятельно поужинал, и возвращалась не раньше десяти вечера.
Нет, сегодня и все дни до пятницы дома она будет не раньше половины шестого, так что единственный момент, когда Славка мог застать мою маму – это в выходные, но он так и не пришел к нам, так что свой счастливый случай этот зазнайка смыл в канализацию!
Но почему тогда мне было так неспокойно?
Я подумал, что, может, стОит позвонить маме и спросить, все ли у нее в порядке, но тут же отмел эту идею. Своим звонком я мог ее заставить волноваться, а придумать какой-то нейтральный повод для звонка я в своем тогдашнем состоянии не смог.
В любом случае, довольно скоро я оказался возле своего подъезда. Не помню, как я подскочил к двери и не с первой попытки вставил ключ в замок. Влетев в коридор, я, носками об пятки стянув с себя кроссовки, не снимая портфеля, бросился к маминой комнате и, задыхаясь, прокричал:
— Мам! Мама! Ты здесь?!
Естественно, в ее спальне было пусто. Мама встала утром и ушла на работу, где и была до сих пор. Вчера она, видимо, сильно устала и поэтому утром проспала (постель была не заправлена, как бывало, когда мама очень спешила: простыня скомкана, а подушка лежала на самом краю, грозя вот-вот упасть), так что ни времени, ни сил даже на простой разговор со Славиком у нее не было.
Я почувствовал, как чувство тревоги быстро сменяется умиротворением и облегченно выдохнул.
Но в следующую секунду за моей спиной заскрипела дверь в ванную, и встревоженный мамин голос заставил меня подскочить на месте от неожиданности.
— Жень, что-то случилось?! – с тревогой окликнула она меня, - Чего ты так кричишь?!
— Мам! – воскликнул я от испуга и резко обернулся, чуть не получив инфаркт.
На пляже. Часть 3