не кончили. Обе бурно, с криками и взвизгами, извиваясь и вздрагивая с твердыми членами внутри.
Стася, еще сотрясаемая в последних отголосках оргазма, уложила меня и быстро-быстро заработала кулачком, иногда далеко высовывая язык лопаткой, а иногда приговаривая:
— Да! Да! Кончи мне в ротик, зверюга!
Вторая пара в момент оргазма моей жены устроилась в глубоком кресле, поэтому она просто стекла к ногам Гриши и заработала рыжей головкой. А я... Я не мог оторвать взгляд от ее полураскрытого влагалища, обрамленного нежными аккуратными складочками, из которого свисали нити их совместной смазки. Ох, как же был привлекателен вид любимой в этом ракурсе! Мое возбуждение взлетело сразу на несколько порядков, сперма вот-вот должна была хлынуть, и тут я, резко отстранив недоуменно мяукнувшую Стасю, слетел с кровати и резко забил член, уже выпустивший первую струю, в свою жену. Удовольствие накачивать ее влагалище спермой просто зашкаливало! Я кончал и кончал, словно год копил семя, иногда еще поддавая бедрами так, что колени Маши отрывались от паласа... Ко всему прочему мне показалось, что ее дырочка сокращается – то ли жена еще не отошла от оргазма, то ли мой напор заставил ее кончить всего лишь через пару минут во второй раз, пусть и не так бурно. Да нет! Бред какой-то – последнего не могло быть...
Когда я материализовался в этом мире, все, включая мою жену, повернувшую голову, недоуменно смотрели на меня. Впрочем, мне не было стыдно. Наоборот, я был жутко доволен - настолько, что даже не сильно расстраивался по поводу будущей выволочки от Маши. А претензии Гриши со Стасей тем более были глубоко параллельны.
— Раз уж мой муж настолько оборзел, то, если хочешь, можешь ты принять сперму Гриши.
Девушка тут же просияла:
— Вот здорово получится! Такой символический жест – партнеры возвращаются в лоно законного брака с помощью спермы супруга!
И поспешила начать сосать мужу...
...
Мы проводили супругов и наших, теперь бывших, партнеров, причем Маша вела себя с Гришей подчеркнуто холодно и безразлично, словно решительно сожгла все мосты между собой и своим предметом воздыхания. Стася же крутилась вокруг меня, прошептав на ушко при прощальном поцелуе: «Меня еще никто так не драл, как ты!». Но я только поморщился.
После того, как Гришу со Стасей увезло такси, необычайно задумчивая Маша предложила прогуляться по берегу. Мы молча прошли с километр, оказавшись на диком пляже, вернее, нагромождении обтесанных морем гладких скал. В последние дни на пару градусов похолодало, но камни уже успели прогреться. Маша всю дорогу молчала, погрузившись, очевидно, в невеселые мысли по поводу расставания с Гришей. Я не пытался ее утешать, хотя мне и было жалко ее до невозможности. Одновременно дикая радость владела мной – мы снова вместе!
И тут Маша, идущая чуть впереди, развернулась и влепила мне пощечину. А потом с другой руки и вторую!
А рука-то у нее, оказывается, тяжелая! Несмотря на это я вновь понял, что не жалею, кончив после долгого перерыва в жену пару часов назад:
— Маш, прости, но я никак не мог удержаться – твоя пизденка меня так приворожила, что у меня была только одна мысль – взять тебя напоследок.
— Что? – вздернула бровь Маша и с досадой топнула ножкой. – Причем здесь это?
И вдруг разрыдалась, бросившись мне на шею, и вместе с обильными слезами на меня полился бессвязный поток слов:
— Зверь? Зверюга?.. Сволочь, что ты делал с этой шлюхой, что она тебя так назвала?.. Буньков... прости меня дуру... никогда не думала, что может так больно, когда твой
Подарок жене.