дыру, от которой напрягались мышцы. Я дважды подрочил, прежде чем пробило одиннадцать. Мама заглянула ко мне в комнату, извиняясь за то, что была пьяна прошлым вечером. Она постучала в мою дверь, когда я был в полудреме, и попросила впустить ее. Мне пришлось прижать свой член к животу и затянуть завязки на баскетбольных шортах, чтобы удержать это чудовище на месте. Даже тогда я ходил, слегка сутулясь, чтобы рубашка как можно больше свисала с моего тела. После своих извинений мама обняла меня самым неловким образом в мире и поцеловала в щеку. Мне пришлось повернуть голову, чтобы отодвинуть свою промежность от ее живота, и в итоге она поцеловала меня примерно в четверть губ.
— Ой, - сказала мама. Я уловил едва уловимый запах вина в ее дыхании. - Никому не говори, что я была твоим первым поцелуем. - Она рассмеялась и ушла в свою комнату. Если бы не мой стояк, который сделал ситуацию неловкой, мамин комментарий мог бы это сделать.
О, и я не впервые поцеловал свою маму.
Воскресенье: Вечер
Я стоял у двери своей сестры за пять минут до одиннадцати. Когда пришло время, я вошел в ее комнату и запер ее дверь за секунды до назначенного времени. Диана наблюдала, как я запирал ее дверь. Она ничего не сказала, но кивнула, а затем вернулась к чтению своего журнала. Она лежала на своей кровати, а я стоял и наблюдал за ней, не зная, чего она хочет от меня дальше.
Верхняя часть ее тела была прикрыта черной мини-рубашкой для сна, а нижняя часть - пижамой из черного атласа с белой отделкой, но на размер меньше. Я никогда раньше не видел такой рубашки. У нее был низкий, с разрезами, воротник, застегнутый всего на две пуговицы, одна из которых прикрывала ее соски, а другая - нижнюю часть грудей. Моему взору открылась загорелая округлость ее декольте. Хвосты рубашки свисали вровень с ее ребрами, расширяясь в стороны, так что я мог видеть весь ее живот. Ее черные атласные шорты для мальчиков были отделаны белой каймой по краям, и они были маленькими, но свободного покроя, так что, если бы она сидела, скрестив ноги, я, вероятно, смог бы увидеть ее трусики до самого выреза.
Как я уже говорил, Диана лежала в центре своей кровати и читала журнал. Она читала, вытянув туловище и скрестив ноги в лодыжках. Я подождал около пяти минут, пока она дочитает ту статью, из-за которой ее глаза бегали по странице. Волна облегчения пробежала по моей коже, когда она подняла на меня взгляд, успокаивая мои подергивающиеся мышцы.
— Захвати мой лосьон, - сказала Диана. - Ты убрал в моей комнате. Я собираюсь отблагодарить тебя, позволив намазать лосьоном мои ноги перед сном. - Она заглянула в свой журнал. - И делай это медленно. Убедись, что этот лосьон действительно впитался в мою кожу.
Я не потрудился проверить, каким лосьоном пользуется моя сестра, но взял флакон с туалетного столика и подошел к ее кровати. Она лежала в центре, у изголовья, на подушках, так что мне пришлось забраться к ней на кровать. Она раздвинула ноги, и я встал на колени между ними. Ее шорты натянулись под бедрами, прижимая атлас к коже, так что я не мог видеть дырочки между ее ног. Тем не менее, ее маленькие, тонкие шортики плотно облегали перевернутую пирамиду между ее бедер, и я не мог сказать, были ли на моей сестре трусики, по тому, как выпукло выделялась ее мясистая киска на шортах для мальчиков.
Приятная свобода . продолжение