коллеги языком. Заходила, помогая там пальцами, удерживая тело на одной, но тренированной фитнесом руке. Увидела, нет, скорее почувствовала даже, как Женька входит своим члеником мамочке в очко.
Это сладостное, познанное совсем недавно чувство! Кто лучше? Кирина попка, потому что первая, а мамкина, потому что – мама! Ах, какой тут милый, натяг! Какая шоколадная вонь! Новый запах подмешался в устоявшуюся какофонию помещения с плохой вытяжкой.
Мама конечно, не чистила себя перед спонтанным сексом в давно осквернённом гараже. Оттого было даже приятнее. Запах почти тот, что от испачканных трусиков, когда он находил их в корзинке с грязным бельём.
— Ой, миленький!... – прошептала она, подумав выдернуться из позы. Почувствовала, что не может контролировать и растраханные сыном какашки просятся вон.
Её не пустили. В коллективе слабаков не щадят. Оставили стоять. Осмелевший сын сжал только крепче. Кира помогала, с другой стороны. Не хотела остаться наедине с кобелём, без течной, человеческой суки.
Говно медленно пачкало попку Саши, будто целебной грязью измазала живот сыну. Никто на такую мелочь внимание уже не обратил.
Александре подкатывал долгожданный, пышный оргазм. Затрясло в конвульсии. Вспышка липкого сквирта, брызнула на мордашку испорченной коллеги.
— Спасибо, Александра Петровна, - мурлыкнула та, не в силах совладать с собственным организмом.
Обак почти одновременно зарычал, подскуливая в приятном финале, и залил гадкую пизду обильной спермой. Помимо физического, доставляя Кире волну эстетики и звериной любви.
Маму перегнуло на пополам, на тело, на место освободившего спину Обака. Тот, стоял развернувшись, и желая уйти прочь, но узел не позволял покинуть Киру так быстро.
Александра Петровна вцепилась руками в полушубок, подогнула Кирину голову под себя так, что капли с тела, неизбежно потекли той на макушку чистых, обработанных с утра шампунем раскидистых, почти с волшебным переливом волос.
— Ай, что ты делаешь? – подала голос сучка между ног.
В ответ, Александра уцепила ту за пряди, подтянула к себе, почти насела, и открыла краник мочеточника. Обильным напором, заливая голову и смывая собственный кал.
От такого эмоционального зрелища, он чуть не сошёл с ума! Затрясло, выбрасывая в вонючую, и нежную дырку волны спермы. Наконец, ему позволили сегодня кончить! Вливал мамуле в слепую кишку, но не видел, что забитый испражнениями хуй, выдаёт малафью с великим трудом. Будут визиты к врачу и не слишком приятные процедуры. Лечение ни в один день от маминого дерьма. Это всё потом, не сейчас! Тут, этого пока никто не знает. Постоял так, трясясь, сжимая груди через объёмный лифчик. Поцеловал мамку в спину. Толкнул так ещё несколько раз и вышел, вынося следом грязную смесь.
Кира стояла под ними заляпанная спермой, мочой и остатками переработанной со вчера еды. Почти всем довольная.
— Фу, гадина мерзкая! – прошептала, задыхаясь от пережитого оргазма Александра Петровна. – сними эту свою шубу истраханную. Давно пора выкинуть.
— Слушаюсь! – Сказать легче, чем сделать. Уставшие пальцы не подчинялись охотно.
Сдёрнула.
Освободилась.
Кинула в сторону отошедшего и потерявшего на время интерес пса. Поёжилась от холода. Обхватила бархатистое, нежное, красивое тело руками.
— Что, холодно тебе, блядь, а? Когда сына моего совращала, хорошо было, отвечай! – Саша требовала признаний, словно под каким-то кайфом. Упоённо, внутри боролись эмоции нежности и грубизны.
— Хорошо. – тихо, подавлено.
— Ах ты мразь, а! Сына мне испортила! А ну, Женька дай сюда ту плеть!
— Какую? О чём ты, мама? – испугался мальчишка. Он любил, не хотел Кире плохого.
— Вон, ослеп что ли? – она ткнула пальцем в сторону, где рядом с флагелятором, лежал конский хлыст и плетённая из красно-чёрной кожи вещица.
Борьба за урожай