То же и Ване пройти пришлось, она его ещё и удом деревянным помучила, в уста Ивановы вставила его, как мужик и заставила похабщину делать с ним всякую.
Думали, они уже что всё, выдержали, сейчас отпустит она их. Даже приободрились немного. А Дарья шкатулку достаёт расписную, ключиком золотым её открывает и достаёт оттуда три каких-то украшения серебряных.
“Ох, не зря терпели” Пашка решил было, что вот и награда царская им.
Присмотрелся и ахнул, не украшения это были, а что и подумать страшно.
А принцесса и говорит:
— Вы испытание хоть и прошли, а всё равно мужиками остаётесь, будете в походе только о делах срамных думать, а с этим никуда не денетесь, о бабах забудете.
И к Пашке идёт. Тот побледнел, но и всё, стоит на коленях, стручок наружу, только глаза зажмурил со страха. А принцесса раз ему надевает клетку на чресла и на ключик закрывает. И остальным так же.
— Всё теперь можно и отправляться, — говорит, — как вернёмся с сыном султановым, отдам вам ключик. А коли не добудем принца, то так вам до конца жизни и ходить.
Вышли они в поход на следующее утро. Проводил их царь напутствием, дочку обнял крепко, поцеловал в лоб, даже слезу пустил от чувств. А богатырям и говорит:
— Принцессу мою сберегите, или головы вам не сносить остолопы! А, коли сделаете всё как велено, будут вам и жёны, какие хотите на выбор и титулы и камни драгоценные, слово даю царское!
Молодцы, хоть Дарью теперь больше царя боялись, но поклялись и принцессу оберегать и поручение исполнить.
Скачут они день, второй, неделю. Всё царство посмотреть успели. Везде запустение, дома пустые стоят, поля гниют, только вороны пируют. Тяжко им на душе, одна радость принцесса. Она хоть и лупила их и заковала, а всё ж служить ей приятно было им.
Выбирала она себе каждую ночь одного из них и забавлялась как хотела. Так они к этому привыкли, что уж и другого не хотели ничего.
Но, вот заставы миновали, оказались они на басурманской земле. Принцесса лицо себе сажей вымазала, и в одежду иноземную обрядилась. Решили они, что придут во дворец султана, под видом торговки рабами с товаром. А как внимание отвлекут, так и схватят добычу свою и назад, пока их всех на ворота не прибили.
Дарья и по басурмански говорила и порядки местные знала, богатыри только дивились. Местные бабы их как видели, только языками цокали. Продать просили. Таких говорят ещё не видели, эти на всё сгодятся и в хозяйстве, и для удовольствий их поганых. Насилу отбивались от них.
Долго ли коротко добрались до дворца султанова. А дворец тот мастера строили со всего света. Там и роспись красочная, и мозаики и купол в сто аршин звёздами украшен и стены в два роста человеческих толщиной, а высотой такой, что и думать нечего перелезть.
Смутились герои, как сюда проникнуть, нечего и думать! Смотрят на принцессу, хотят обратно предложить вернуться, лучше уж царь шкуру спустит, чем эти нехристи, кто знает, что они ещё сделать могут.
Смотрят, а сказать боятся. Выдрессировала их Дарья, без её разрешения, они и рот боятся открыть, не то, что идею предложить.
А принцесса невозмутимо, как к себе в покои, идёт шагом уверенным и ведёт за собой на цепи всех троих. Сказала, что-то стражнику, на своих подопечных указала, и смеётся, а стражник тоже смеётся гадко так с ней. И ворота открывает.
Идут по двору, никто вроде и не смотрит на них, принцесса вышагивает, и троица за ней семенит.
Исповедь самца #4. Любовь.