В любом случае, я хорошо знаю его предпочтения в отношении африканских проституток, ведь у нас в Латвии их в последнее время развелось немалое количество. (я бы предпочла не знать, во сколько денег они обошлись нашему семейному бюджету!) Посмотрим, как у нас сложится с ныне популярными и тщательно охраняемыми трансами!
Линда работает у нас три дня в неделю и живёт достаточно далеко от центра Риги. Их общежитие Латвийской Ассоциации по трудоустройству «сирот» находится в Болдерае, а мы живём в самом центре, возле Верманского парка. Так что ей/ему удобно заночевать у нас дома два дня в неделю. Ге это более чем устраивает! Он воспринял такой график даже с энтузиазмом! Было бы, конечно, уместно, если бы он немного скрыл свой пыл передо мной по этому поводу (обратите внимание на моё сослагательное наклонение!), но не следует требовать слишком многого от «автора» порнографических «шедевров».
Однажды вечером Ге был на «деловом ужине» (разрешаю вам посмеяться над этой фразой)! Ну и конечно я взяла Линду с собой в наше супружеское ложе, чтобы ей не было страшно спать одной в крохотной комнатке для прислуги, или, как её называли мои дедушка с бабушкой, «девичьей».
Я погладила его… Мне написать его или её? Когда она убирает и готовит, это она. В моей постели, несмотря на то, что её грудь уже расцвела пышным цветом, это он. Я дрочила ему, и он смог извергнуть несколько капель спермы, за что нежно меня поблагодарил виртуозным куннилингусом. С самого начала мне понравилась такая наша форма общения. Прижавшись ко мне, как хрупкая птичка, он рассказал мне о своей жизни покорной «девочки» до встречи со мной!
– Моя мама Мария вполне осознанно захотела родить дочурку через десять лет после того, как явила на свет божий одиозного мальчика по имени Патрик, который уже в 15 лет показал себя законченным бандитом. Он воровал у матери абсолютно всё, что ему попадало под руку, без зазрения совести. Ресурсы матери были ограничены, ей даже приходилось голодать и влезать в долги, но несмотря на это, а также славу Патрика «на районе», как грабителя и даже насильника, моя мать испытывала к нему непоколебимую и непостижимую привязанность. Так что моё рождение с писюном между ног стало для неё большим разочарованием. Во время беременности она зажгла не один десяток свечей на алтаре Богоматери Непорочного Зачатия (так в оригинале её исповеди), чтобы та помогла ей родить дочь. Всё это она рассказала мне после того, как расплакалась перед судьей по делам несовершеннолетних, чтобы разжалобить его в попытках простить своего любимца Патрика и тот не отправил его в исправительную колонию для несовершеннолетних. «Справедливость» в лице юстиции слаба во всех странах, она поощряет таких подонков, как этот мой так называемый брат, так что в тот раз он отделался условным наказанием. Но после повторных правонарушений и преступлений Патрик всё же оказался в тюрьме. Мария плакала каждый день, но зато следующие пять лет мы прожили мирно и спокойно.
По официальному свидетельству о рождении я никакая не Линда, а Павел. Имена в нашей семье удручающе банальны! Все по именам святых. Мария, Павел, Патрик. Но мама сразу стала называть меня Полиной, или Полечкой, а чаще Лялечкой, чтобы побудить меня навсегда оставаться её «птичкой». Мне банально не позволили взрослеть пацаном. Она отрастила мне длинные волосы, накручивала их по вечерам на бигуди, а утром делала мне модельные прически, как в журналах, и одевала меня как девочку. В гости к нам она намеренно приглашала только девушек поиграть со мной, и.… с моим
Клизма строптивой стерве